...а мы - с Земли
Шрифт:
— Согласно инструкции, — уворачиваясь от его рук, Рэй вручил ребенка Роме, — драгоценную ношу я должен передать фемине.
— А-ах, — ахнул Рома, бережно прижимая к себе сверток. Лицо его разгладилось, на щеках вылезли ямочки, кудрявая прядь свесилась на лицо и приклеилась к влажным губам — участник этого не замечал, полностью растворившись в новом члене новой семьи.
— О-ох, — охнул Воля, боком вжимаясь в партнера. Подбородок, губы, руки, голос — казалось, у него дрожало все. — Ты п-п-п-осмотри, какое маленькое личико! — и осторожно пальцем провел
— Ты посмотри, какие лапки! Рученьки, то есть, — участник смахнул с лица слезу, оставив на нижнем веке темный след. Разработчики косметики не догадались сделать тушь водостойкой. — Я не верю!
— Я тоже не верю… Ромочка, дай мне подержать!.
— Воля, потом, дома, сказали же… А волосики? Волечка, ты видел такие волосики?
— Он как огонек! Это слишком, слишком мило! — второй участник тоже пустил слезу и лицом потерся о плечо Ромы.
— Ну что, выращиватели новоявленные! Знакомьтесь. Это — Валя. Два килограмма девятьсот грамм, пять дней от роду, абсолютно здоров, — презентовал ребенка Рэй.
— Валечка, — тут же умилились оба партнера.
— А если одну буковку заменить, то получится Волечка!
— А он на тебя похож, смотри, такой же хорошенький!
— Нет, на тебя, у него щечки такие же пухленькие, — приторно-сладко заворковало семейство.
От суматохи ребенок проснулся, замахал руками и загулил.
Пара умилилась еще сильнее.
— Глазонки, серенькие!
— А реснички, реснички-то, черненькие!
Одной рукой Воля обнимал Рому за талию, а другой, практически без нажима — ребенка. Оба склонились над свертком и иногда поднимали глаза друг на друга — встречались взглядами, улыбались и опять смотрели на долгожданный бессвязно лепечущий подарок. Казалось, что они напрочь забыли про то, где находятся и для чего вокруг собрались все эти люди. Гера поневоле стало неуютно, словно он подсматривал за чем-то личным, интимным, не предназначенным для чужих глаз.
— Дорогие участники! — трогательный момент прервал голос Эна. — Пожалуйста, отвлекитесь. В завершение открытия великого эксперимента, пришло время сделать первое в мире семейное фото! Пожалуйста, встаньте попарно, посмотрите на нас и улыбнитесь!
На берегу поднялась суматоха.
— А-ай! — взвизгнул Саша, потому что Кира подхватил его на руки, вместе с младенцем, и закружил по берегу. После, поймав наиболее удачный ракурс, замер на несколько секунд и поставил партнера на ноги.
Серия отличных снимков отправилась в общую базу.
Воля тоже хотел было последовать примеру Киры, оценивающим взглядом осмотрел немаленького Рому, вздохнул, и просто встал рядом.
В общую базу добавилось несколько кадров.
— А теперь, дорогие участники, пришло время заселения! Рома и Воля, ваш дом находится с южной стороны, а ваш, Кира и Саша — с северной. Активируйте приватную трансляцию, располагайтесь, осваивайтесь. Уважаемые земляне! За ходом эксперимента вы можете следить в моем личном кабинете, куда каждую среду будет выкладываться отчет по результатам недели. А теперь — всем удачи,
Глава 8–2
Про легкие несоответствия и про орхидеи
Как-то раз — давно это было! — Гера попал в завал. Он тогда увлекался спелеологией, и походы устраивал, как правило, в одиночку. Не потому, что ему так больше нравилось, нет, тогда он еще любил компании и задушевные разговоры, которые в непривычных и сложных условиях текли особенно легко и непринужденно, а потому, что соратники по хобби, просмотрев выбранный маршрут, под нелепыми и неправдоподобными предлогами открещивались от экскурсии. Вероятно, их инстинкт самосохранения перевешивал желание пощекотать нервы. И в очередную вылазку узкий проход позади него завалило крупными обломками.
Несколько часов он ползком оттаскивал камни, пытаясь его расчистить. Поначалу это было даже интересно, особенно раззадоривало то, что, замешкайся он во время обвала хотя бы на минуту, то расчищать проход было бы уже некому; но вскоре, когда Гера стер руки с коленями в кровь и от усталости начал валиться с ног — условно, потому что в пещере не получалось встать в полный рост — ему пришлось, скрепя сердце, послать сигнал тревоги и вызвать оперативную группу. Не любил он, когда последствия его дурости разгребали другие люди.
Но даже тогда Гера не вымотался так, как за несколько часов наблюдения за участниками.
Он почувствовал себя рядовым работником детского центра, где в качестве малышей выступали взрослые и самостоятельные личности. Каждый из которых, судя по всему, в инструкции по поведению с тщательно расписанными полоролевыми моделями прочитал, в лучшем случае, только заголовок.
— Рома, почему ты несешь и ребенка, и клетку? Ты фемина, отныне тебе не положено тяжелое носить!
— Но Рома сильнее! — возмутился Воля.
— А ты — самец. Меняйтесь.
В это же самое время на другом конце берега запричитал Саша. Ребенок на его руках окончательно проснулся и громко заплакал.
— Помогите! — испуганно закричал участник. — Он умирает!
— Саша, просто, покачай его. Дойдешь до дома — покорми, — в трансляцию вмешался голос Рэя. На его заднем плане кто-то кричал «тащи ее!» и громко плескалась вода.
Саша остервенело затряс ребенка, и, к удивлению, бешеная качка помогла — младенец замолчал. Наверное, от шока.
— Геруня, — раздался вкрадчивый голос Киры. — А надо ли вести трансляцию с работы?
— Нет, не надо. И фамильярничать тоже, не надо, — раздраженно ответил он.
— Гера, а можно платье укоротить? Оно в ногах путается, мешает, идти неудобно, — спросил Рома.
— Если только немного… Рома, что ж ты делаешь? — схватился он за голову, но поздно. Участник незамедлительно отодрал подол на уровне маклока. — Дома надень целое платье! И не рви его, привыкай!
— Конечно, — податливо согласился участник. Но Гера не купился на интонацию — он уже понял, что Рома из тех людей, что соглашаются с чем угодно, но все делают по-своему.