Зыбкое равновесие

Ande

Я не выдержал и заржал на пару с Пашей, что едет с нами в карете, и получает со мной последние инструкции перед балом. Папахен то у меня — тот еще затейник!

— Нет, ребята, вы должны быть в здравом уме, когда вам улыбаются все эти ослепительные девицы. Вообще то, опытные люди часто пред балом посещают публичный дом, чтоб спокойней воспринимать женскую благосклонность. И нечего смеяться. Берг в лице света — человек-невидимка. Все знают, что он вот-вот обручится с Леной, и за него я не беспокоюсь. А вы- будьте очень осторожны. Богач маркиз Неверов — это знатный трофей, шкуру которого радостью швырнет к своей кровати почти любая девица света. А вы еще, с этой дуэлью, не успели нормально

приготовиться…

Паша, судя по всему, загрузился и даже слегка забоялся. Меня все эти расклады страшно веселили. Трахнуть кого ни будь на балу, совершенно не входит в мои планы на вечер.

— За тебя, Саша, я спокоен. Даже если тебя, вдруг, застанут с дамой в ситуации, роняющей её честь. Ты, если посчитаешь нужным, заявишь, что ничего не было. И потом убьешь на дуэли пару дураков, что вздумают трепаться. И кабалы избежишь, и общество это встретит с пониманием и одобрением. А вот за тебя, Паша, я беспокоюсь. Ты человек прямой, и бесхитросный. А бить морды на балу — это фи. Да и Минины — приличные люди, и ничего плохого нам не сделали.

Дом графа Минина расположен на Смоленской улице, невдалеке от Царского Дворца. Парадный подъезд — именно подъезд. Карета подъезжает и высаживает гостей, или визитеров, и отъезжает дальше по улице, до небольшой площади в конце квартала. С круговым движением. Там карета разворачивается и паркуется напротив дома. И так, все кареты, приехавшие с гостями. В момент разъезда гостей, к карете бежит курьер и вызывает. Она опять трогается, и едет до другой небольшой площади, в другом конце квартала. Там она разворачивается, и подъезжает к хозяевам у подъезда. С учетом того, что гостей бала, обычно, максимум — человек двести, и большая часть из них приезжает парами, или компаниями, то улицы для парковки вполне достаточно. Тем более что городовые, в день бала, дополнительно разгоняют весь посторонний транспорт с обочин Смоленской улицы. Увидев эту схему, я вспомнил эти площади в Париже, Лондоне, и Вене в моей реальности. И вспомнил, что в городах России таких площадей не было почти.

С традиционным Новогодним Балом, что дает Император, все конечно сложнее. Хотя бы потому, что он дает их несколько. Для придворных. Для высших чиновников, генералов, и прочей элиты. Для купечества и промышленников. Бал Офицеров. Бал для того, что потом будут называть творческой интеллигенцией. То есть профессура, писатели, студенты, и, как не странно, курсанты военных училищ. Хотя, если подумать, и не странно вовсе. Детский Бал, для детей всех сословий. И Бал Вдовствующей Императрицы.

Там все строго. На императорский бал прибывают пешком, несмотря на звание. Кроме тех, кого пропускают во дворец в карете. А таких, кажется, всего десяток. Козырным, как не странно считается бал номер два. Который для высших чиновников и элиты. Кипят нешуточные страсти и плетутся недетские интриги за право попасть на него. Впрочем, вокруг этих балов постоянно идет невидимая борьба, за право попасть, к примеру, вместо бала студентов, на бал для Офицеров (девушки), или на бал для промышленников(парни). Не говоря о том, что большинство участников Бала Офицеров нестерпимо желают участвовать в бале для первых лиц. Участие в любом из императорских балов- высокая честь, и само по себе серьезная награда.

На этом фоне балы Имперской Знати- и вправду всего лишь развлечение, типа клубной дискотеки. Гостей сравнительно немного, танцуют и того меньше. Все описано в мировой литературе вполне подробно.

Сейчас украшают свои кареты гербами только нестерпимые пижоны. Ну, наша кареты без них. Да и запряжена всего парой гнедых. Орловым и так есть чем гордится, кроме длинны выезда, пробурчал отец. Тем не менее, нас узнали даже по

карете. Лакей, распахнувший дверь, склонился в поклоне, сказав добрый вечер Алексей Александрович. А потом, разглядев нас, поздоровался по имени- отчеству и со мной и с Пашей. Войдя в дверь, мы были громогласно объявлены. А сдав верхнюю одежду, и пройдя в двери, объявлены еще раз. Алексей Орлов. Граф Александр Орлов. Маркиз Павел Неверов.

Гостей приветствовали хозяева, граф Иван Андреевич Минин, и графиня Инга Людвиговна Минина, урожденная Гогенлоэ. Маринка, как дебютантка пребывала где то в недрах здания. Я не разбираюсь в протоколе от слова абсолютно, но даже мне было видно, что отцу здесь рады совсем не протокольно. И беседа хозяев с ним не имела ничего общего с политесом. А мы с Пашей, были изучены взглядами очень благожелательно и улыбчиво. И пока Иван Минин о чем то трепался с отцом, графиня сказала нам:

— Так приятно вас видеть, мальчики!

Паша мучительно покраснел, а я засмеялся и сказал:

— Графиня, ваш дом- единственное место куда мы приехали добровольно. Потому что все знают, что у такой хозяйки как вы, всегда удивительно уютно и радостно! К остальным мы если и поедем, то без удовольствия.

— О! Саша! Да ты оказывается тонкий льстец! Павел, прошу тебя не тушуйся, моя дочь обещала за тобой присматривать.

И мы, наконец то, ступили в зал для гостей. Это не бальный зал, он за следующей дверью. Здесь собираются гости в ожидании Императора, что по традиции бывает на балу Мининых. В помещении эдакий волшебный, светлый, я бы сказал, полумрак. Когда глаза кажутся больше и глубже, драгоценности сверкают ярче, а мелкие недостатки фигуры или кожи совершенно незаметны. Какие — то двери по сторонам. Видимо, как раз в те помещения, где можно уединиться, чтобы быть застигнутым врасплох. К отцу подошел барон Эссен, кивнул нам, и со словами, Леша, пойдем, там Фитенгоф уверяет что в третьем заезде никакого гандикапа, утащил его в сторону. Отец ободряюще кивнул нам и скрылся. Неверов пихнул меня локтем.

— Как я выгляжу?

Я пожал плечами. После приезда из застенков, я застал Пашу в окружении портных, подгоняющих ему фрак по фигуре. Которые мгновенно взялись и за меня. Как по мне, все присутствующие мужчины выглядят как близнецы. Если они не в венной форме. В толпе мелькали гвардейские мундиры.

— Ты, Паш, как живой.

— Сань, я не знаю, что говорить.

Я поймал лакея и взял два фужера. Один протянул ему.

— Пригубливай и загадочно улыбайся.

Вдруг из толпы к нам протиснулся непонятно откуда здесь оказавшийся Жером Монтеньи, корреспондент «Фигаро».

— А я вас ищу!

— Жером, какими судьбами?

— Меня перевели в Краков. Главный сказал, что имея такие знакомства, мне не будет здесь преград. И он был прав! Меня с удовольствием принимают повсюду. Как человека, который видел живого Орлова! Ты всем страшно интересен, капитан. И они надеются что я тебя приведу.

— Нет уж. Утолять досужие любопытство бездельников — это удел прессы, так что неси свой крест с достоинством.

— Павел! Может быть, ты со мной завтра сходишь к Рейтернам? А то, если не предъявить хоть кого ни будь с «Облома» — побьют.

— Это же не плохо — буркнул Паша — откажут о дома.

— Если бы- вздохнул Жером. — но я готов вынести все безропотно, если вы возьмете меня в свой следующий поход.

— Какой поход, Жером? Берг — почти женатый человек. Посмотри на Пашу, минут через десять он убежит в Курск пешком. А на меня с прищуром смотрит граф Бенкендорф. Так что оставь надежды!

— Орлов! Я уже тебя успел изучить. — засмеялся Монтеньи- это для тебя прекрасный повод еще что ни будь устроить. Так и знай, я в деле.