Зять для мамы

Словцова Ирина

…В самолете она, как всегда, спала, зная, что сил ей понадобится много. От аэродрома рейсовым автобусом без труда добралась до госпиталя, занимавшего большую территорию. Прошла через контрольно-пропускной пункт, спросила, где хирургический корпус. Медленно двигалась по аллее, вдыхая аромат южных цветов, и вдруг увидела картину, от которой ее снова затрясло, как в ознобе.

Навстречу ей стриженый ровесник Пола в больничном халате толкал впереди себя инвалидное кресло. В кресле сидел такой же молодой парень, только без ног – они были ампутированы выше колен.

И

она сказала: «Господи, куда ты смотришь? Почему ты позволяешь вытворять нам такое с нашими детьми?» Ей стало страшно. Она корила себя за то, что ходила к военкому, что просила послать зятя «куда-нибудь, где мужчины заняты делом, а не пьют от тоски и безделья, не звереют и не развращают мальчишек». Господи, пусть он будет только ранен, только ранен!

Наконец она нашла корпус хирургии, надела бахилы, накинула халат и пошла по длинному коридору, ища палату.

…Ипполит спал. Она увидела коротко остриженную голову, повязку над ключицей и плечом, бледное, худое, спокойное лицо, родинку над пересохшей губой, пушистые ресницы, делавшие его лицо детским и беззащитным, села на край его кровати и заплакала.

– А вы его разбудите, – посоветовал сосед справа, – а то просидите до ужина. Он сутками спит, а встает только поесть. И то если мы растолкаем.

Она нерешительно потрясла Ипполита за плечо, он тяжело разлепил веки, открыл глаза в сонной поволоке, повернул голову, увидел ее, и его глаза сначала стали ярче, потом радостно засветились.

– Ма-ма… Марина… А разве сюда штатских пускают?

– Вот, оказывается, пускают. Как ты себя чувствуешь? Что с плечом?

– Все хорошо. Мне повезло – рана легкая, ничего не задето. Ни легкие, ни ключица. Хирург сказал, что я в рубашке родился.

Марина стала выкладывать на тумбочку фрукты. Она купила их много. Она знала, что он не один.

– Зачем же вы тратились?

– Ипполит, о чем ты говоришь! Мы ведь понятия не имеем о том, что происходит здесь. А я буду жалеть каких-то фруктов. Меня одно радует, что скоро твоя служба заканчивается.

Они проговорили до ужина – о части, о докторах, о том, что скоро демобилизация, и ни слова – об отце. На прощание она погладила его по руке:

– Я жду тебя домой.

После этой поездки долго приходила в себя. Как-то пришла в студию, посмотрела на своих дизайнеров, спросила:

– А вы в армии служили?

Они дружно посмотрели на нее как на больную. Ванечка, вернувшись глазами к монитору, ответил:

– Родители отмазали.

А кто тогда родители тех, кто отпустил своих детей туда ?

Глава 30. Жизнь продолжается

Время от времени Лиза бунтовала и кричала, что «мальчишки обнаглели и сели ей на голову и что даже не хотят сами просто позвонить по телефону и заказать себе обед». В дни Лизиных забастовок они ходили обедать в соседние с офисом кафе, и эти хождения отнимали часа три рабочего времени. Тогда они задерживались в офисе, а Марина их не торопила, ведь дома ее ждали только коты. Сегодня был как раз такой

случай, но, как она ни старалась под любым предлогом задержаться в офисе, домой все-таки нужно было возвращаться… Она медленно поднялась на второй этаж, повернула ключ в замке…

Вот уже два года никто не встречает ее в прихожей – ни разговорами о Жириновском, ни возмущениями подлянкой, которую устроили преподы на зачетной неделе. В квартире не пахнет ни морилкой, ни жареной картошкой из кухни, а в шкафу прихожей висит куртка Ипполита, которая уже давно забыла запах хозяина. Марина с тоской и надеждой посмотрела на телефон, и он, словно под ее взглядом, ожил трелью звонка.

– Пришла? – спросила Алла, которая последнее время контролировала ее возвращение домой. – Одна?

– Одна.

– А сама позвонить не хочешь?

– Кому? – не поняла Марина.

– Валентину. Я его видела недавно… Сам продукты покупал в универсаме.

– Это ни о чем не говорит. И потом, это уже законченный роман с неудавшимся финалом. Ты что звонишь?

– Тебя развлечь.

В этот момент сначала зашипел, а потом ожил давно не звучавший звонок над дверью. Алла забеспокоилась:

– Это в твою дверь?

– В мою.

– Не открывай, вдруг какое чмо принесло.

– Не выдумывай.

Звонок снова нетерпеливо затрезвонил.

– Ладно, давай так: ты трубку не клади на рычаг и открой дверь. Если все в порядке, тогда положишь.

– Ну хорошо, а то ты умрешь от неудовлетворенного любопытства. Кто там? – спросила она свою дверь. И услышала знакомый голос:

– Марина Петровна, это я. – За дверью стоял Ипполит.

Она распахнула ее со словами:

– Ипполит! Ты вернулся? А как ты добирался? Что же ты не позвонил, не предупредил? Я бы тебя встретила, пирог испекла.

– Да вот поэтому и не позвонил, – сказал высокий плечистый загорелый парень голосом Ипполита и широко, белозубо улыбнулся. – Зачем вам беспокоиться. Как будто у вас других дел нет.

– Что тебе лучше вначале сделать – ванну или поесть?

– Вначале, Марина Петровна, мы просто поговорим, ладно?

На радостях она совсем забыла про трубку телефона, оставленную на тумбочке в прихожей. «Бог мой, надо ведь было сказать Алле, что все в порядке!» Да та, наверное, уже поняла и успокоилась. Марина подняла трубку к уху – на всякий случай – и услышала тихий плач Аллы.

– Алла, ты плачешь? – удивленно спросила она шепотом. – Ты умеешь плакать?

– Счастливая ты, Марина, – всхлипывая, сказала Миссис Совершенство и повесила трубку.

Да, она счастлива, что он жив, здоров, цел и невредим. А главное – свободен! Ему не надо сидеть дома, опасаясь лишний раз выйти на улицу. И он сам будет решать, как и где жить…

Марина все-таки затолкала «зятя номер один» под душ, и пока он был в ванной, накрыла стол. Она знала, что в его возрасте мальчики всегда хотят есть. …Их разговор был сбивчивым. Они перескакивали с одной темы на другую: говорили то про службу, то про знакомых, то переходили к планам на будущее.