Зять для мамы
Шрифт:
– Ну что вы с ума сходите? Ну зачем тратить несколько лет на то, чтобы выходить из-за кулис и говорить «Кушать подано». Ну пусть она на филфак поступает. У нее там выбор богаче: хочет – переводчиком, хочет – синхронистом, хочет – в издательство. На худой конец преподавать пойдет… И всегда сыта, и независима, и не надо скакать по режиссерским постелям, чтобы роль получить.
Марина понимала, что на выбор дочери повлияло ее собственное увлечение театром, и испытывала чувство вины. Ведь как ни крути, но все наши проблемы, успехи, комплексы и несчастья питаются
Марина боялась вмешиваться. А вдруг у Алены где-нибудь что-нибудь проклюнется? Если же она решит бросить театральный институт и выберет что-то другое, пусть это будет только ее решением.
Она обрадовалась, когда увидела репортаж своей дочери, опубликованный на чужом языке: надо же было уехать к этому «коневоду», чтобы наконец понять, к чему тянется душа! Тем не менее когда Алена прислала письмо, спрашивая, стоит ли ей переводиться на факультет журналистики или доучиться на прежнем, ответила:
Алена, цени свое время. Тебе нужен диплом. А в журналистику, насколько я могу судить, приходят люди разных профессий. Тут важно умение увидеть, заметить, оригинально подать событие и образность языка. А уж на какой базе ты это сделаешь – никого не волнует. Тебя публикуют? Публикуют. Работай.
Сама она тоже работала, подчиняясь той ноше, которую взвалила на себя, спасаясь от тоски. В этой рабочей суете ей некогда было думать об угрозах, которые она услышала в свой адрес от мачехи Ипполита. А та больше и не появлялась.
Не надеясь, что всколыхнувшиеся «ненормальные родственники» позаботятся о сыне, раз в месяц Марина регулярно относила на почту ящик с продуктами для «зятя номер один». Она не знала, какая часть содержимого достается парню. Он всегда сообщал ей: «Посылку получил, спасибо».
Ей казалось, что ритм ее жизни наладился и ей теперь остается только приноровиться к нему и плыть по течению. Но ее ожидали перемены.
Они пришли с очередным письмом дочери:
Мам, привет. Напиши мне подробнее, какие витамины ты пила во время беременности, а то здешние врачи дают мне взаимоисключающие советы. Мамуля, я беременна. Скоро узнаю, мальчик или девочка. Папа говорил, что ты стала крутой бизнесвумен, но может быть, найдешь время, чтобы приехать к нам?
Алена.
Она еще спрашивает! Конечно, она найдет время, не все же Геннадию ездить в Европу. Надо все-таки и ей на новых родственников посмотреть. Марина написала ответ и стала собираться.
Глава 28. У новых родственников
Первый порыв прошел. Это раньше она могла все бросить и поехать. Теперь – нет. Ее мысль была: да, конечно, она непременно поедет, но, поостыв немного, она поняла, что уже не может вот так сразу бросить все и поехать. Каждый день нужна ее подпись на договорах, финансовых документах. Нужно открывать и за–крывать офис, нужно поддерживать внешние связи.
Она несла ответственность за людей, которые ей доверились, у нее были обязательства перед многочисленными
Первым делом она заручилась обещанием Евгения Борисовича Чернина приглядывать за менеджерами и в случае каких-то организационных или финансовых за–труднений помочь разобраться Лизе и Галине.
Геннадий пообещал заглядывать к молодежи, чтобы они «не резвились в ее отсутствие и не напридумывали черт-те что».
Татьяна обещала присматривать за квартирой, цветами и котами.
Когда все инструкции были даны, написаны и оставлены, когда в тысяча первый раз она объяснила Лизе, как сдавать на сигнализацию офис, Марина отправилась в аэропорт. За прошедшую неделю сборов она так устала, что под дежурно-ласковый совет стюардессы пристегнуть ремни перед набором высоты заснула, а проснулась, когда то же самое нужно было сделать перед посадкой самолета.
…К ее удивлению, в аэропорту Будапешта в зале прибытия ее никто не ждал. Она похвалила себя за то, что позаботилась сделать роуминг, и стала названивать Алене на трубку.
– Мама, извини, ради Бога, – ответила ей дочка, – но, похоже, опаздывать к прибытию самолетов стало нашей семейной традицией. Мы меняем колесо километрах в пяти от тебя. Пожалуйста, стой, где стоишь. Мы уже скоро будем.
Минут через двадцать она их увидела: черный «мерседес» резко затормозил на стоянке, из него выскочила Аленка, следом быстрым шагом шел Янош. Оба – в джинсах, трикотажных пуловерах. «Сплошной унисекс, – вздохнув, подумала Марина. – Вся разница только в том, что у Яноша волосы до плеч, а у Алены – короткая стрижка».
Дочка очень сильно похудела, глаза стали еще больше и выразительнее. На эту пару все оборачивались – так они подходили друг другу и были красивы.
– Мамуля, как я тебе рада! – кинулась Аленка к ней на шею. Это тоже было ново. Раньше дочка была сдержаннее на выражение эмоций по отношению к ней. Янош поцеловал теще руку, подхватил у нее дорожную сумку, пошел впереди к машине, положил в багажник.
Марина почувствовала, что ребята перед тем, как приехать сюда, ссорились, – по их напряженным взглядам, по коротким репликам на венгерском, по недовольным лицам. Уж не ее ли приезд тому виной? Алена села вместе с ней в салон, предварительно сказав что-то мужу по-венгерски. Тот усмехнулся.
Они вели обычный дорожный разговор (кто где теперь работает, женился – родил, звонил – не звонил), во время которого Марина бросила взгляд на спидометр – сто двадцать километров в час. Она глазами показала Алене на цифры, та со вздохом махнула рукой:
– Ведь просила – бесполезно. Лишь бы скорость, а на лошади или на машине – все равно.
– Ты чем-то расстроена, или мне показалось? – издалека начала Марина, решив, что если дочь захочет с ней поделиться, то воспользуется брошенной репликой. Если нет – дальше разговор не пойдет.