Звучанье тишины
Шрифт:
Удивляя меня нимало,
«Человек человеку – друг»
По-иному совсем прозвучало.
Допоздна я опять не засну:
Что-то в сердце творится такое!..
Вот такие, наверно, в войну
Выносили солдат с поля боя...
Мартовская вода
Светилась высь закатная,
Дрожала даль прозрачная.
А за пузатой кадкою
Таились тени мрачные.
И мы по тропке
Обледенелой, матовой,-
Звеня ведерной музыкой,
Шли за водою мартовской.
Вокруг сугробы грудились –
Снега окаменевшие.
В боярышнике – чудилось –
Следят за нами лешие.
Мы в допотопных валенках,
Глазасто-конопатые...
А рядом на проталинках
Подснежники лохматые.
Мне и сегодня помнится –
Вода в ведерке динькала!
Вода без хлорной примеси,
Прозрачная, со льдинками.
Вода такая вкусная
Из луночки, под горкою,
Что я ее закусывал
Хрустящей хлебной коркою...
* * *
Люблю это время – час поэтов и дворников,
Золотая пора удивленных людей:
Полумрак мостовых, и задумчивость двориков,
И домашний напев голубей...
Вот прохожий прошел по делам своим дачным.
Просыпается в скверике птичий базар.
«День сегодняшний
Оченно будет удачным!» -
Так мне дворник знакомый сказал.
Он не так чтоб и стар, но завел для порядку,
Как по штату должно быть, метелки усов.
Мы с ним курим:
Я к слову, а он – «с устатку»,
Разговор наш – несколько слов.
А покой пробуждается, звуками полнится...
Мы прощаемся с дворником,
Я дальше иду...
Это утро, я знаю, надолго запомнится:
Подобных негусто бывает в году.
Воскресенье – отрада!
Ни забот, ни усилий,
Обновленный, шагаю по ранней заре.
Мне хорошие люди тебя воскресили,
Песня – юность моя,
В каждом тихом дворе...
Нулевая палата
Скажи – с чего опять не спится?
Тоска тягучая такая...
Окошком желтым горбольницы
Глядит палата нулевая.
В ней по-казенному негромко,
В ней цвета синего панели.
И незнакомая девчонка
Уж год как не встает с постели.
Покой больницы однозначен,–
Стремленье к солнечному свету.
А нам, бездельникам ходячим,
Нельзя входить в палату эту.
Ах, нам ее совсем не знать бы
В застолье доминошном нашем!
И гоготать –
пройдет до свадьбы,
Мол, мы на ней еще попляшем!..
Но,
Мы колобродим молчаливо,
И санитарка баба Рая
Так неуживчива, сварлива.
Но хмарь сегодня просветлела,
С небес и лиц согнала тучи,
И новость птицей пролетела:
Девчонке нашей стало лучше!
А мой сосед – он нытик малость –
Гремел, убавив плеч сутулость:
– А в нулевой-то оклемалась!
Ты слышь, сама перевернулась!! –
И «тихий час» стал сущим вздором:
Как на гулянье в выходные,
По тихим чистым коридорам
Пошли ходячие больные!
И, шумно в домино играя,
Братва костяшками стучала,
И санитарка баба Рая –
Ей-богу! –
солнышком сияла.
Колыбельная
Ой вы, ночи белые,
Снежные поля!
Ой ты, колыбельная,
Сонница моя!
Мне тобой к чему бы
Нынче дорожить?
«Любо, братцы, любо,
Любо, братцы, жить!»
Из бригады танковой
Пел ее солдат,
Наклоняясь над планками,
Подбирая лад.
«Первым снарядом
Сорвало бензобак.
Из машины выбрался
Сам не знаю как...»
А с рассветом танковой
В огневую жуть.
До рассвета танковой
Надо б отдохнуть!
Но в ту ночь метельную
В дальней стороне
Пела колыбельную
Танковая мне.
Журавлиной стаею
Пронеслись слова.
Ах, как жаль, конца ее
Не дослушал я!
И под песню дивную
На печи уснул...
Утром разбудил меня
Орудийный гул:
Не мои ровесники,
Но почти юнцы
Допевали песню ту
В полюшке бойцы!
Плыл рассвет за ставнями,
Не от браги пьян.
И сверкал оставленный
На столе баян –
Золотыми планками –
Цел и невредим!
И бесслезно плакали
Женщины над ним...
Майское утро
Тихо в жактовской нашей квартире.
За окном все поет о весне.
Ты чему-то хорошему в мире
Улыбнулась по-детски во сне.
Но слезинка-роса на ресницах!..
Что вломилось в твою тишину?
Скрип телеги – лихой колесницы,-
Что отца увезла на войну?
Или послевоенные беды
В изголовье угрюмо стоят?..
Твой отец не дошел до Победы.
До нее не дошел и мой брат.
Но знамена на улицах рдеют
И оркестры победно поют.
Ветеранов ряды не редеют:
В строй их дети и внуки встают.