Звёзды
Шрифт:
Профессор был родом из Внутренней Монголии, в его жилах текла кровь пастухов, он любил выпить и обладал вспыльчивым характером. В молодости, во время тяжелой полевой работы, часто спал в глуши под открытым небом, голос у него был гулкий, как колокол, а еще он никогда не запоминал имена. Даже если вы виделись с ним каждый день, он неизменно обращался к тебе: «Как тебя там… подойди».
При мысли о том, что группа специальных агентов «пригласила» учителя Аня из Нанкина в Чжухай – пусть даже из-за дела, которое, на первый взгляд, не имело к нему никакого отношения, – Бай Хунъюй обрадовалась, и перед ее внутренним взором постоянно всплывало
Около полудня следующего дня специальный автомобиль доставил профессора в кампус. Дверь скользнула в сторону, и из машины выпрыгнул крупный мужчина ростом метр девяносто с недовольным выражением лица. Завидев Бай Хунъюй и Ван Хайчэна, которые вышли его встретить, профессор Ань сердито закричал:
– Вот вы ловкачи, ребята, это вообще-то похоже на похищение! А кто преподавать будет? А на собрания ходить? А речь готовить на Азиатский симпозиум модельных животных на следующей неделе? Вы вообще кто?
К счастью, Бай Хунъюй хорошо подготовилась: несколько ее однокурсников все еще учились у профессора Аня в докторантуре и прекрасно знали о его пороках и предпочтениях.
– Учитель Ань, учитель Ань, – сказала она с извиняющейся улыбкой, – не сердитесь. – Она изогнула брови и шепотом добавила: – Мы для вас «Маотай» [47] приготовили.
Профессор Ань любил выпить, и в свое время Бай Хунъюй на выпускном своими глазами видела, как тот в одиночку прикончил бутылку «Улянъе» [48] . Но чем старше он становился, чем выше взбирался по карьерной лестнице, тем больше ему проставлялись и тем чаще его печень молила о пощаде. Дома и в университете начали блюсти его трезвость, и хотя профессор Ань Сэньцин любил винопитие едва ли не больше, чем саму жизнь, возлиять ему больше не давали, разве что в виде поблажки на Новый год. От слов Бай Хунъюй он немедленно посветлел лицом.
47
«Маотай» – знаменитая китайская водка.
48
«Улянъе» – чуть менее знаменитая китайская водка.
– И на работу я не опоздаю?
– Ни капли, ни капли. Учитель Ань, а я ведь у вас училась в свое время. Не помните меня, наверное?
– Да ну? О-о-о, ха-ха-ха, а баньяны-то здесь, в Чжухае, хорошо растут, и воздух и вправду лучше, чем в Нанкине.
– Просто прилив сильный, подходящий для мангрового леса.
После того как все трое обменялись по кругу приветствиями, Бай Хунъюй представила друг другу своего бывшего и нынешнего учителя, а затем, приобняв профессора Аня, отвела его в офис. Некоторое время атмосфера была вполне доброжелательной. Когда сотрудник, отвечающий за инструктаж о конфиденциальности, объяснил профессору Аню условия, тот всего пару раз закатил глаза, но все равно быстро подписал соглашение о неразглашении. При этом указал на Бай Хунъюй и громко заявил:
– Вот эта, как тебя там, мы договорились! И чтобы подмазать меня, пары рюмок тебе не хватит!
Инструктаж о конфиденциальности продолжался большую часть дня, и тонюсенькая стопка информации по делу перекочевала в руки профессора только в полдень. У него ушло менее двадцати минут, чтобы ознакомиться с ними. Сперва он вовсе
Люди ждали от него объяснений, но профессор Ань Сэньцин откинулся на спинку стула и долгое время сидел молча, с закрытыми глазами. Народ с недоумением переглядывался и минут пять протомился в ожидании, прежде чем профессор Ань воскликнул:
– Я понятия не имею, что, черти вас дери, вы мне тут показали.
Но стоило Ван Хайчэну открыть рот, он вскинул руку, прерывая его, и продолжил:
– Спроси вы меня, что не так с этими нуклеоданными, я бы вам без проблем объяснил. Но вот этой остальной чепухой досаждать мне не надо.
Ни у кого не нашлось и слова, чтобы ответить.
Профессор Ань выпрямился на стуле, обернулся к Бай Хунъюй и спросил:
– Вы помните, чему вас в университете учили?
– В общем и целом, да, – кивнула девушка.
– Все эти ваши нуклеопоследовательности – промоторные и терминаторные, – с этими словами он сложил руки на груди и снова замолчал.
Ван Хайчэн его слов понять не мог и потому вопросительно глянул на Бай Хунъюй. Та на миг растерялась, но тут же начала изо всех сил вспоминать, что это за термины такие, одновременно перелистывая бумажки с нуклеоданными в руках.
Профессор Ань знал, что Ван Хайчэн ничего не понял. Сейчас в научном мире ремесло от ремесла – как гора от горы далеки, и точно так же, как он сам очень смутно понимал, что такое «излучение черного тела», и сам для себя определил, что это «какой-то радиосигнал вне пределов Земли», для Ван Хайчэна, естественно, темным лесом была молекулярная биология. Подумав, он решил разобраться в собственных мыслях и попутно объяснить их Ван Хайчэну. Не имея большого опыта общения с непрофессионалами, он испытывал определенные трудности в том, чтобы завести рассказ с самого начала.
– Вы же знаете, что такое ДНК?
Ван Хайчэн кивнул, в конце концов, он ведь тоже был ученым XXI века, ему ли не знать про двойную спираль ДНК, которая таит в себе его генетический материал, ей-богу.
– ДНК – это такая структура с двойной спиралью, и генетическую информацию можно рассматривать как записанную в парах оснований ДНК. А молекула ДНК – это такая спиральная длинноцепочечная структура с очень, очень длинной цепью, похожая на огромный непрерывный проектный чертеж. Точно так же, как при строительстве здания, проект нужно разъяснять по частям. Какой тип стального бруса требуется, какой тип цемента – все необходимо разделить на много-много независимых данных. То же самое относится и к ДНК, которую нужно экспрессировать во множество различных белков, каждый из которых выполняет свою собственную функцию.
– Понял.
– Поскольку основания ДНК непрерывны, они представляют собой длинные цепочки AGCT. Молекула ДНК может содержать множество генов, даже десятки тысяч, и каждый ген – это всего лишь сегмент длинной цепочки ДНК. Тогда возникает очень важный вопрос: как определить, где отправная точка гена и где конечная? Обратите внимание, что процесс перевода молекул ДНК на белок – это вовсе не то, что начинается с первого основания в начале и продолжается до последнего основания в конце.
Видя, что Ван Хайчэн несколько озадачен, Бай Хунъюй поспешила на помощь: