Звезды во мраке
Шрифт:
Хочет он или не хочет, но придется возвращаться. Только необходимо поесть, возможности организма небезграничны – еще немного, и парень начнет терять сознание. В лесу есть еда: если поел ягоды и с ним ничего не случилось, стоит поискать куст снова, пока не появились гомункулусы.
Данька начал спускаться вниз, но замер метрах в пяти над землей, прижавшись к стволу, потому что услышал звуки выстрелов. Стреляли где-то рядом, метрах в двухстах от него. Создалось впечатление, что мутанты беспорядочно поливают лес свинцом. А может, на них напали? Интересно кто? Враг твоего врага – твой друг. Стоит понаблюдать…
Юноша
Он пробежал метров сто, прежде чем услышал предостерегающий рев за спиной. Даже не пытаясь понять, кто это решил благородно предупредить его о нападении, Данька мгновенно вскарабкался на ближайшее дерево – так его учила волчица: сначала укройся в безопасном месте, а уж потом выясняй, кто пытался тебя съесть.
Ствол дерева тут же стали царапать острые и, если судить по звуку, очень длинные когти. Юноша забрался метров на пять, вцепился в крепкий сук и только тогда взглянул вниз.
Огромное мохнатое существо стояло на двух ногах. Роста в нем было метра три, а если судить по тому, как тряслось дерево от мощных ударов когтистой лапы, то и веса не меньше тонны. Чудище злобно смотрело на Даньку маленькими темными глазками. Хищник имел огромную голову с небольшими острыми ушами, напряженно сейчас ходившими из стороны в сторону, а из пасти его торчали острые клыки довольно приличного размера. Шерсть была светло-серой, малоприметной в утреннем сумраке.
“С такими зубами траву не жуют, – подумал Данька. – Он явно хочет кушать, и решил, что я подхожу для него в качестве легкого завтрака. Хищник и быстрый, от такого не убежишь. Повезло, что вовремя успел залезть на дерево”.
Существо ударило несколько раз по стволу. Убедившись, что дерево не сломается, полезло вверх.
“Вот и нашел себе безопасное место, – как-то даже немного обиженно подумал юноша, поднимаясь выше; он надеялся, что в какой-то момент зверь остановится и не полезет дальше. – Две ночи до этого сидел на дереве и был уверен, что там до меня никто не доберется…”
Данька поднялся метров на тридцать, ствол уже легко обхватывался руками, а ветки под руками стали сгибаться, но зверь, громко сопя, лез за ним, периодически оглашая окрестности раздраженным ревом. В ответ такой же рык слышался с той стороны, откуда мутанты продолжали стрелять.
Юноша поднялся на самую верхушку и остановился, почувствовав, как раскачивается под ним дерево. До самого конца оставалось не больше трех метров, но подниматься выше было самоубийственно – дерево сломается, а лететь до земли далеко…
Данька обнял ствол так, что у него даже пальцы побелели. Зверь, сопя и скребя острыми когтями по коре, продолжал ползти за ним.
Сверху довольно хорошо просматривалась поляна, на которой сражались мутанты, их было человек десять, но трое уже лежали на земле окровавленные, в неестественных позах – сразу становилось понятно, что они мертвы. Гомункулусы стояли спиной друг к другу и стреляли в огромных лохматых существ, вылезающих из кустов. Похоже, чтобы их остановить, требовалось оружие гораздо мощнее пистолетов-пулеметов. На выстрелы звери реагировали воплями ярости и, пробиваясь сквозь лавину пуль, мощными ударами вышибали гомункулусов из круга, отчего растерзанных тел на поляне все прибавлялось.
Мутанты медленно отступали к террикону, оставляя за спиной трупы
Данька насчитал уже двадцать зверей, а мутантов в живых осталось только пятеро – несмотря на интенсивную стрельбу, было ясно, чем все закончится.
Охранников отрезали от террикона, лишив последней возможности спастись, и теперь они кружили по поляне, поливая свинцом кусты и деревья, откуда на них выпрыгивали хищники.
Но тут Даньке стало не до дальнейшего просмотра: ветки под руками задергались, норовя вырваться. Зверь продолжал подниматься, не обращая внимания на то, что ствол дерева уже сгибался под его тяжестью.
– Эй! – в ужасе закричал юноша, поджимая под себя ноги, чтобы их не сцапала когтистая лапа. – Мы же сейчас упадем! Ты что, совсем ничего не соображаешь?! Назад!!!
Но было уже поздно – то ли зверь неправильно истолковал его вопль и, вместо того чтобы спуститься чуть ниже, рывком поднялся еще на полметра вслед за заманчивым трофеем, то ли он сам, подтянув ноги, изменил центр тяжести, но верхушка дерева резко качнулась и наклонилась, описывая плавную кривую.
Раздался жуткий треск, дерево обломилось, зверь и Данька полетели вниз. Сила тяжести на десять-пятнадцать процентов превышала земное притяжение! Падение с тридцатиметровой высоты должно было стать смертельным для обоих… Даниил задергался в воздухе всем телом, пытаясь ухватиться за пролетающие мимо ветки, но огромная туша хищника, которая проламывала себе дорогу в не очень крепких вегвях, оставила его без опоры.
Вот тут юноша по-настоящему испугался. Снизу, из глубин воздуха, поднялся атавистический страх падения и затянул мозг темной пеленой. Юноша завопил, потом сделал еще что-то ему самому непонятное, словно попытался вырваться из себя самого. Это, несомненно, получилось, потому что очнулся Данька уже внизу, стоя на мягком густом мху. Он судорожно дышал, обливался потом, руки и ноги дрожали, а из груди все еще рвался безумный крик.
Парень огляделся вокруг непонимающим взглядом, убедился, что все еще жив, и тут же лихорадочно стал ощупывать себя, но переломов и рваных ран после падения не нашел – внутренности были целы, сердце стучало, грудь ходила ходуном, закачивая в плоть пахнущий лесом воздух, а желудок потрясенно молчал.
Ран на теле не было! Все казалось целым и невредимым, только на руках и лице обнаружилось множество мелких кровоточащих царапин. Внутри по-прежнему что-то тряслось, отчего подламывались ноги, но на это пока не стоило обращать внимание… Опасность никуда не исчезла. Даниил сделал пару шагов к кустам и недоуменно уставился на мертвого зверя, из раскрытой пасти с длинными желтыми клыками текла кровь.
– Точно хищник, – несколько раз вдохнул и выдохнул воздух Данька, надеясь, что это ему поможет прийти в себя. – Я же кричал: не надо за мной лезть! Не по-, слушался, дурак, теперь лежи мертвый…
Юноша устало махнул рукой и сел прямо на теплую тушу. Ноги его тряслись мелкой дрожью, да и руки тоже, а глаза застилала пелена.
От зверя отвратительно пахло, по нему ползали какие-то мелкие насекомые, но Даньке было все равно – он готов был сидеть на этой шкуре всю оставшуюся жизнь, шевелиться точно не хотелось. В голове, в ее звенящей пустоте, блуждала всего одна глупая мысль: