Звезды в кармане
Шрифт:
Может мы и правда погорячились, соглашаясь на илгину затею?
Последующие дни были наполнены хлопотами и трудами.
Конечно, мы с Васькой ни фига не смыслили в устройстве инопланетных кораблей. Поэтому оба выступали в качестве грубой физической силы – таскали оборудование, выносили искорёженный металлолом, чистили разрушенный энергоотсек.
Старались на совесть.
Даже Бинк, руководивший ремонтом, похвалил:
– Молодцы! Вас бы на императорские стройки!
– Бесплатно
– Для себя делаем, – напомнил я.
– Ещё неизвестно – поднимется эта колымага или нет!
А «Цветок Зари»– именно такое гордое название было у «колымаги» – постепенно обретал всё более цивилизованный вид.
Местная бригада под руководством мастера Шонна работала слаженно и профессионально. Как будто, ремонт упавших с неба звездолётов был для них самым обычным занятием.
Волосатик только диву давался: у местных нашлись и запчасти, и инструмент. Не всё, но многое.
– И откуда они берут?
Мастер Шонн уклонялся от ответа.
Когда запчастей не хватало, Бинку приходилось импровизировать – по ходу дела вносить кой-какие изменения в конструкцию.
– Так-с… Это выкидываем… Левый синхронизатор – трумлю в задницу… Правый – к ульфакской матери… Оставляем центральный – и соединяем всё напрямую!
– А ты уверен? – каждый раз осторожно спрашивал Шонн.
И Бинк презрительно хмыкал:
– Я не первый год в космосе!
Мы с Васькой только переглядывались и помалкивали.
Другого-то пилота все равно не будет.
К утру третьего дня закончили ремонт энергоустановки. Бинк забрался в кабину. Мы отошли подальше и он активизировал систему.
Из пробоины повалил едкий тёмный дым.
– Бинк, выключай!
– Не мешайте! – донеслось из динамиков.
В следующий миг корабль беззвучно оторвался от земли. Метр, два…
Мы затаили дыхание.
Дым развеялся. Звездолёт неподвижно висел в воздухе. И вопреки всем ожиданиям, не торопился шмякнуться о землю.
– Гравикомпенасаторы работают нормально! – доложил Бинк.
«Цветок Зари» резко взмыл вверх. Облетел круг почёта, плавно опустился на травку.
Местные, включая Шонна, радостно улыбались.
Мы с Васькой орали и аплодировали.
Энергоустановка – это здорово. Но самые важные хлопоты были ещё впереди.
Бригада Шонна занялась починкой фотонных двигателей. А Бинк в позе мыслителя уселся над схемой гипергенераторного узла и диаграммой рабочих импульсов.
Его планшет выводил трёхмерную картинку. Бинк вертел её туда и сюда. Бормотал что-то под нос и отчаянно теребил свои косматые вихры.
Прошло немало времени, а дело, кажется, так не сдвинулось с мёртвой точки.
Я с Васькой
Наконец это удалось.
Бригада Шонна занялась лазерной сваркой и напылением металлопластового покрытия. А мы с Васькой решили передохнуть. Заодно и проверить успехи Бинка.
– Бездельничаешь? – дружески поинтересовался Лубенчиков.
– Угу… – буркнул волосатик. И опять коснулся виртуальной клавиатуры. Глянул на схему, спроецированную перед ним в воздухе и заскрежетал зубами.
– Что-то не получается? Может подсказать? – спросил Васька.
Довольно самонадеянно. Зато искренне.
Бинк лихорадочно на нас вытаращился:
– Я придумал новую схему подключения. Но поток гиперполя! Он слишком большой! Менял исходные параметры. А результат один! Независимо от поляризации модулятора…
– То есть…
– Нашу колымагу разорвёт на части при первом же возмущении!
– Погоди… ты всё учёл?
– Конечно! – рявнул Бинк, – Целый час только этим и занимаюсь. Этот трахнутый градиент! Всё из-за него!
– А нельзя с ним что-то сделать?
– Не мели чушь! Нужна соосность импульса! Иначе… – Бинк замолк, ошалело уставившись на цветную диаграмму.
Оглянулся:
– Значит, говорите – поменять направление градиента?
Мы молча изобразили умные физиономии.
В глазах Бинка затеплилась надежда.
– …И учесть дополнительный сдвиг масштабной сетки?
– Ну… Да, – серьёзно кивнул я.
Что нам жалко? Пускай учитывает.
Пальцы хоббита опять забегали по клавиатуре. И диаграмма слегка изменилась.
Через секунду окрестности вздрогнули от ликующего вопля:
– Ур-ра-а!!! Сработало!
Тут нас опять позвали разгружать флаер. Поэтому Бинк не успел заметить безмерного удивления на наших лицах.
Только вечером, во время ужина, он заговорщески подмигнул:
– Говорите, что не смыслите в космонавигации? Ну-ну…
В ту ночь, как и в предыдущую, мы спали в палатке. В соседней – посапывала бригада местных.
Наш Бинк не посапывал, а храпел. Могучие звуки далеко разносились над девственными просторами. И вероятно, распугивали всю живность в соседнем лесу.
Нас они почти не беспокоили. Когда вкалываешь целый день – обращать внимание на такие мелочи уже не остаётся сил.
Утром Васька первый высунул голову из палатки. И радостно объявил:
– Если по небу летают скалы – жди гостей! Народная примета.
– Чего-чего? – сонно буркнул я.
– Говорю, Высочество к нам пожаловало! Работу принимать!