Звезды в кармане
Шрифт:
– И для чего их применяют? – допытывался Лубенчиков у звездолета.
– Для инсервации вакерпупсов, – ответила Лена без малейших колебаний.
– Все ясно, – кивнули мы с Васькой и не стали вдаваться в дальнейшие подробности. Открывать контейнеры тоже не стали. Решили, что в ближайшее время прекрасно обойдёмся без бибрикоксов и прочих предметов инопланетной роскоши.
Следующие несколько отсеков – пустые. Оставалось проверить еще штук шесть, когда стена очередного помещения тревожно замигала красным.
– Внимание! –
– Да не ори ты, – поморщился Васька, – Со слухом у нас нормально. И так ясно – местное КПЗ. Открывай!
– Возможна биологическая угроза! – ничуть не понижая голоса, заявил звездолет. И дверь не открыл.
Такое неповиновение было удивительно. Васька даже присвистнул:
– Эй ты, калькулятор-переросток! На кого шары гонишь?!
Я почесал затылок: зря подымать переполох Ленка не будет. И спросил:
– Что внутри?
– Информация удалена.
Ясно. Опять козни прежних хозяев.
– Ну, а показать-то ты можешь?
– Невозможно. Сенсоры и анализаторы внутри отсека блокированы. Внесистемная блокировка. Снять не удается.
Мы переглянулись с Васькой. Оба подумали об одном и том же. Жалобный детский голосок, ворвавшийся в наши сны.
– Это действительно была не галлюцинация! – прикусил губу Лубенчиков.
Я кивнул. В любой бульварной газете хватает историй о похищениях людей зловредными «зелеными человечками». Теперь-то мы на собственном опыте знали, что иногда бульварные газеты пишут чистую правду. Гадские инопланетные «кидалы» успели порезвиться на Земле еще до встречи с нами!
– Открывай! – в один голос потребовали мы у Ленки.
– Возможна биологическая угроза! – не унимался звездолет.
– Если не откроешь, я сам стану такой угрозой! – пообещал Васька.
И Ленка с обреченной интонацией спросила:
– Это приказ?
– Разумеется, – нетерпеливо кивнули мы.
Мигавшая красным стена просела в стороны, освобождая вход.
– Первый контур защиты деактивирован, – прокоментировал звездолет.
Мы вошли в небольшую и совершенно пустую комнату.
– Деактивировать Второй контур? – как мне показалось, с робкой надеждой уточнила Ленка. Но мы не собирались отступать:
– Снимай на фиг всю эту защиту!
– Выполняю, – мрачно отозвался звездолет.
Последняя стена оказалась прозрачной. Едва мы увидели то, что было за ней, сердце у меня ёкнуло и болезненно сжалось.
– Последний контур… – начала было Ленка и тут же заткнулась, потому что мы с Васькой хором рявкнули что-то угрожающе-свирепое.
Прозрачная стена растаяла, и Лубенчиков осторожно коснулся плеча мальчугана лет семи, робко сжавшегося в углу отсека:
– Не бойся, малыш… Этих инопланетных уродов
– Плохие дядя слиняли, – подтвердил я.
Мальчуган поднял на нас заплаканные глаза:
– Я так устал быть один.
– Ну, теперь ты не один, – улыбнулись мы с Васькой, – Теперь у нас на «тарелке» даже многолюдно.
– Ага, – хихикнул кто-то сзади, – Почти как в переполненном троллейбусе.
Мы оглянулись – заспанный Димыч на пороге Изоляционного отсека зевал и почесывался.
– Они так долго держали меня здесь… – всхлипнул малыш, – Они были плохие…
– Можешь не объяснять, – кивнул Васька, – Полные уроды. Уж мы-то знаем…
– Слушайте, – спохватился я, – А ведь он, наверное, голодный!
– Есть хочешь? – улыбнулся Васька, склоняясь над мальчишкой.
– Да ясное дело, хочет, – снова зевнул Димыч, – Я и сам хочу. Задаете дурацкие вопросы и бродите неизвестно где. Давно пора завтракать.
– Черствый ты человек, Капустин, – укоризненно заметил Васька, подхватывая малыша на руки, – Ты вчера недельную норму пайка сожрал, а он взаперти сидел…
Уже вчетвером, мы покинули Изоляционный отсек и направились в Центральную Рубку. Решено было и впредь использовать её в качестве столовой.
По дороге Васька пытался разлекать мальчика анекдотами. Но поскольку те, что он знал, были в основном нецензурные, анекдоты в Васькином исполнении обрывались где-то на первой фразе. Малыш смотрел на него большими пытливыми глазами и бормотал, как тяжело быть одному. Похоже, он всё еще был в шоке. Ничего, оклемается. Худшее позади. А мы приобрели нового члена экипажа.
Вроде полный порядок.
Но что-то тревожным червячком ворочалось внутри, не давая мне расслабиться. Как мы могли услышать детский плач через все эти контуры защиты? Поневоле начнешь верить в телепатию!
Глава 5
Не задавая лишних вопросов, звездолет уже вырастил из пола Центральной Рубки дополнительное кресло – на более длинной ножке и меньших габаритов – специально по фигуре ребенка.
Васька усадил малыша. И, пока Димыч с уверенностью ресторанного завсегдатая заказывал Ленке завтрак, мы с Лубенчиковым мягко пытались добиться от ребенка хоть каких-то подробностей:
– Как тебя зовут?
Малыш улыбнулся чуть виновато и промолчал. «Бедняга,»– подумал я, – «Видно нелегко ему пришлось.»
– Вот меня, например, зовут Вася… – терпеливо продолжал Лубенчиков.
– Вася! – повторил ребенок со счастливой улыбкой.
– Тебя тоже зовут Вася? – искренне обрадовался Лубенчиков.
Малыш с готовностью кивнул.
– А меня – Лёха, – представился я.
– Лёха! – радостно повторил ребенок, и даже заёрзал в кресле от возбуждения, – Я тоже – Лёха!