Звездолов

Поттер Патриция

Марсали замерла на месте и долго стояла, глядя на него. Он сбрил бороду, скрывавшую шрам на щеке, но за день уже пробилась новая жесткая щетина.

Марсали хотелось рассердиться на него, но гневные слова, что копила она целый день, замерли у нее на губах, когда она увидела его глаза — зеленые, как листва дуба, и бесконечно усталые. Лицо осунулось от усталости и тревоги.

— Марсали, — тихо сказал он, — мне нужна твоя помощь.

И стоило ему произнести эти простые, скупые слова, как она почувствовала, что пропала.

13.

Марсали радовалась

обжигавшему щеки холодному ветру и ровной рыси коня. И то и другое означало свободу. Проведенный взаперти месяц обострил ее чувства, и теперь она жадно впитывала волю, простор, наслаждалась каждым движением после вынужденного бездействия.

Патрик скакал справа от нее, Хирам — слева, но они больше не были ее тюремщиками. Когда Патрик пришел и попросил о помощи, Марсали только молча кивнула, и они бесшумно проскользнули по каменным ступеням вниз, к высокой входной двери, где уже ждал их с тремя оседланными лошадьми Хирам на своем богатырском коне.

Отныне они трое становились соратниками, сообщниками в некой таинственном предприятии. Патрик помог Марсали взобраться на невысокого гнедого мерина, затем сам сел на вороного жеребца. На четвертой лошади было навьючено несколько больших тюков; что в них, Марсали догадаться не могла, как ни старалась. Патрик улыбнулся, кивнул ей, пришпорил своего вороного, и вот они втроем промчались мимо онемевших от изумления часовых у ворот Бринэйра.

Марсали понятия не имела, что задумал Патрик; не знала, куда они скачут, да и не хотела знать. Сейчас у них общее дело, и ему нужна ее помощь. Стоя у двери, он смотрел на нее с такой мольбой, что она не отказала бы ему, пусть даже от этого решения зависела ее жизнь. А кроме того, ее успокаивали его твердость и решимость: она ждала их от Патрика; особенно сейчас, когда так измучилась от тщетных попыток овладеть ситуацией, в которой чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Хирам подмигнул ей, и последние страхи и сомнения оставили Марсали. Этот человек не лукавил, ему можно верить.

В ушах Марсали отдавался гром копыт по каменистой земле, ветер путал ей волосы, хлестал по лицу и плечам, ноздри щекотал разлитый повсюду медвяный аромат вереска. Она чувствовала, как ее переполняет буйный, стихийный восторг, сам вечер казался волшебным: долгие, постепенно сгущающиеся сумерки, не спешащие уступать место ночи, и красно-золотое закатное небо над зубчатыми вершинами ближних гор.

Всадники мчались все дальше на север, в глубь владений Сазерлендов. Вокруг простирались пустые, скудные земли, где росли лишь чахлые, бледные цветы и редкие деревья с перекрученными, точно изломанными стволами да водились дикие звери. Ни полей, ни коров, ни овец. Марсали никогда прежде здесь не бывала и теперь упивалась новизной пейзажа, стараясь все охватить взглядом, пока кони взбирались по узким тропкам к плоскогорью. Там пришлось сбавить скорость, так как земля была усыпана острыми камнями. За равниной начинался лес, а в лесу, полускрытая за деревьями, виднелась хижина.

Патрик спрыгнул наземь и помог спешиться Марсали. Он поддержал ее обеими руками за талию, но отпускать не спешил, и она вопросительно заглянула ему в глаза. Отчаянный огонь в них чуть померк, а голос, когда он заговорил, звучал

серьезно.

— Тому, кто там, внутри, очень нужно твое искусство врачевания.

У Марсали захватило дух.

— Кто там?

Патрик не ответил, а вместо того направился к вороному, отвязал сумки от седла, перекинул их через плечо и в сопровождении Хирама подошел к двери и открыл ее настежь, впуская свет в хижину. Марсали стояла на месте, сгорая от нетерпения.

Нет, с этим человеком невозможно иметь дело, он молчит даже тогда, когда необходимо сказать хотя бы слово! Раздраженно вздохнув, она вслед за Патриком и Хирамом вошла в дом.

Там было холодно, только в очаге догорали уже подернутые пеплом угли. На полу, на охапке соломы, лежал человек. Миг спустя Марсали уже стояла на коленях подле него.

— Быстрый Гарри, — тихо позвала она, дотронувшись до его щеки. Раненый не пошевелился, но она видела, что он жив: кожа под ее рукой пылала жаром. Подняв голову, она поймала взгляд Патрика, сидевшего на корточках у нее за спиной и раздувавшего огонь в очаге.

— Я нашел его здесь, — пояснил Патрик, — сегодня утром.

Но теперь некогда было задавать вопросы, хотя вопросов у Марсали скопилось очень много. Пора приниматься за дело.

— Гарри, — еще раз позвала она и осторожно потрясла раненого за плечо. Затем взяла его руку и крепко сжала.

Гарри открыл глаза, моргнул и слабо улыбнулся.

— Леди Марсали, — прошептал он, — откуда…

— Меня привез Патрик.

— Да, он говорил, что привезет помощь. Моя жена… мой сын… Вы их видели?

— Оба живы, в Эберни.

Гарри облегченно вздохнул:

— Сазерленд говорил то же, но…

Марсали обернулась к Патрику, который все еще возрождал к жизни умирающий огонь. Если он и уловил сомнение в голосе Гарри, то ничем не обнаружил, что оно оскорбило его.

— Вот. Это тебе пригодится. — Хирам пробрался к изголовью и протянул Гарри флягу с вином.

Тут Марсали заметила, что рыжий великан уже опустошил один из тюков и аккуратно сложил привезенное на одеяле в углу: несколько караваев хлеба, картофель, жареная курица… Марсали оставалось только надеяться, что эта курица лучше той куропатки, что ей подавали в Бринэйре, иначе Быстрый Гарри мог проститься с жизнью раньше, чем его доконает рана. Увидев гору провизии, она задумалась, как долго Патрик намерен продержать здесь Быстрого Гарри; судя по количеству тюков, еды хватило бы на три-четыре недели.

— А ты кто? — еле слышно, но с подозрением в голосе спросил Гарри.

— Человек, приносящий подарки, — отвечал великан, — друг Патрика Сазерленда и, надеюсь, молодой леди.

Гарри перевел вопрошающий взгляд на Марсали.

Она искренне желала, чтобы он не заметил ее колебаний. Хирам ей нравился, но он был прежде всего заодно с Патриком.

Как тяжело — точно плыть в открытом море без компаса! Но потеря курса грозила гибелью не ей, а Быстрому Гарри, и потому Марсали просто кивнула. Гарри взял флягу и едва удержал ее трясущимися руками. Если бы не помощь Хирама, ему не донести б ее до рта. Он сделал большой глоток, виновато улыбнулся, уронил руку, и снова Хирам пришел на помощь и подхватил флягу, не пролив ни капли.