Звездолет "союз"
Шрифт:
— Нам это не нужно. Мы заняты обустройством собственной системы. Астрофизикам же хватает данных наблюдений и автоматических зондов.
— Уж извините, но это мне кажется странным. Ученые, которым неинтересно исследовать Вселенную? Впрочем, не могу об этом судить. Но ваш строй? Сейчас он мало напоминает СТК.
— Кэс, поймите, идея СТК изначально была неправильной, потому она и провалилась. Пусть даже вы колонизовали какое-то количество планет. Но вы оказались слабее уже существующих в Космосе цивилизаций, и это не случайно!
— Почему же идея была неправильной? — Кэс отхлебнул напитка, слабо-алкогольного, приятного на вкус.
— Потому что за основу было взято материальное производство.
Кэс оглядел высокие стены, покрытые затейливой золотой вязью, хрустальный купол потолка.
— Бескорыстные Ученые живут, однако, не так уж скромно, — заметил он. Рудольф улыбнулся.
— Вы же понимаете, что на нашем технологическом уровне постройка дворца обходится не слишком дорого.
— Вы делаете ошибку, Рудольф, — Кэс поставил бокал на стол, — теоретическую ошибку. Все же миром движет именно материальное производство и возникающие в его процессе трудовые отношения. Изобретение паровой машины? Ведь единого изобретателя и не было! Ее изобрели независимо друг от друга несколько человек, другие усовершенствовали, третьи довели КПД до необходимого. Да что там, прообраз паровой машины был изобретен еще в Древнем Риме, но там он никому не понадобился. Понимаете, что я хочу сказать? Если бы один из изобретателей паровой машины умер, ее изобрели бы другие. То же самое происходило с любым открытием и изобретением — когда научная мысль подойдет к определенному рубежу, его обязательно преодолеют. Наша теория общества, Рудольф, предполагает, что способности человека, его разум — это константа. Нет никаких героев и мудрецов, этаких атлантов, держащих небо на плечах — все трудящееся человечество держит это небо. Никакого особенного значения талант и гений не имеют — потому что всегда найдутся другие таланты и гении. В СТК, благодаря воспитанию, таких было много…
— С вашей точки зрения, я допускаю ошибку, — холодно улыбнулся Рудольф, — но однако, Саванта существует, а СТК мертв!
Кэс некоторое время смотрел на него ничего не выражающим взглядом.
— Хорошо, не будем об этом, — сдался он, — но сейчас идеология Саванты не претерпела особых изменений?
— Нет. Некоторое время мы придерживались принципов СТК, но затем… конечно, товарно-денежные отношения у нас возникнуть не могли, мы не на том уровне, у нас репликаторы под рукой. Производство не нужно. Однако информация, некоторые важные технологии были доступны не всем, поэтому пришлось ввести общий эквивалент и торговлю. То есть деньги. Вы понимаете, что демократия как таковая нарушала бы принцип интеллектуалократии — мы не можем позволить, чтобы необразованные массы диктовали свою волю. Все же голос человека образованного, Ученого должен весить значительно больше, чем голос того, кто не желает учиться. Со временем различия между Учеными и теми полуобезьянами, кто не может использовать мозг по назначению, лишь выросли. Это неизбежно, Кэс. Это, в конце концов, продолжение эволюции — не все особи способны к следующему ее витку.
Кэс молча глядел в вороненую поверхность
— Ну а если мы, предположим, останемся у вас, — сказал он наконец, — на какой статус в вашем обществе мы можем рассчитывать? Мы не закончили ваших университетов.
Рудольф улыбнулся.
— Мы не формалисты. Вы, несомненно, Ученые, раз занимались исследованиями Космоса. Вам будет предоставлена возможность овладеть нашими знаниями. Я уверен, что мы договоримся и о материальной стороне дела. Не беспокойтесь за ваш экипаж, Кэс!
Тем временем Чин гуляла по западному крылу замка, где были расположены биологические лаборатории Кора Атейроса.
— Я ведь не биолог, — сказала Чин, — то есть, конечно, у меня есть общебиологическое образование, но моя профессия — биоинженер, инженер систем жизнеобеспечения. Я разбираюсь в гидропонике, в растениях, в производстве белка, углеводов, кислорода. Но молекулярка… генетика… знания только самые общие.
— Ничего страшного, — улыбнулся Кор, — у нас ведь не экзамен. Но вам интересно?
— Да, конечно!
— А вот мой виварий, взгляните, — створки высоких дверей распахнулись, Кор первым шагнул в обширное помещение, которое заполняли клетки из силовых полей с самыми разнообразными представителями фауны.
— Я работаю над проблемой бессмертия, — заявил Кор, — и конечно, объекты мне необходимы. Мы достигли значительных успехов. Вы же знаете, что эта проблема не была решена и в СТК.
— Да, — Чин остановилась перед просторным вольером, где среди домиков и соломенных куч бегали забавные белые мышки, — я понимаю. Меня, правда, удивляет, что вы используете животных. Кажется, по мере развития науки в СТК отошли от живых объектов вообще. Ведь есть электронное моделирование, и есть клеточные колонии. Это проще, да и гуманнее, чем использовать существ с высокоорганизованной нервной системой.
— Ну перестаньте! — отмахнулся Кор, — сколько бед потерпела наука, сколько открытий не было совершено из-за безмозглых псевдогуманистов, жалевших бедных мышек и собачек!
— Да я их не жалею, я говорю о том, как было в СТК! Там отошли от таких методов.
— А зачем, Чин? Объясните, зачем отходить от надежных и удобных методов экспериментирования на животных? Даже если есть другие пути. Это просто удобно!
Чин пожала плечами. Они проходили мимо обезьянника — мартышки незнакомого вида, не то местного, не то выведенного в лаборатории, весело скакали по ветвям. В одной из маленьких клеток сидела обезьянка, больная на вид, и тяжело дышала.
— А вот наша клиника, — объявил Кор, раскрыв следующую дверь. Чин заглянула туда.
В широком зале на койках вдоль стены сидели и лежали несколько десятков человек в пижамах разного цвета. Все они принадлежали к той же расе, что и слуги во дворце — маленькие и тщедушные. Медсестры той же расы бесшумно двигались среди больных, ухаживая за ними.
— Вы их лечите? — спросила Чин, — я не думала, что у вас еще существуют серьезные заболевания. Да еще так много случаев!
— Нет, что вы! Для лечения любых заболеваний у нас есть автоматика. Здесь моя клиника! Видите ли, данных, полученных на животных, недостаточно для серьезного анализа.
— Вы что, экспериментируете на людях?! — поразилась Чин.
— А что здесь такого? Ну Чин, будьте же разумным человеком! Вы же сама Ученая! Зачем эти заклинания — ах, ужас, эксперименты на людях! Я не причиняю им никакого вреда, и все это добровольцы. Вот видите, в зеленых пижамах — они получают волновую терапию, и я рассчитываю на продление их жизни. А в синих — контрольная группа. На тех, что в серых пижамах, я проверяю взаимодействие волновой терапии с одним препаратом.
— Но разве это совсем не рискованно? — негромко спросила Чин. Кор вздохнул.