Звездочет
Шрифт:
Одержимость Йена не поутихла, когда он признал правоту слуги:
— Ты прав. Тристан прекрасно умеет открывать замки. Полагаю, что мы можем разделить с ними славу похищения преступника из непоколебимой твердыни.
— Славу? Славу быть изгнанным из Венеции за устройство побега осужденной на смерть преступницы?
— Брось, Джорджо, не будь таким бесчувственным. А то люди сочтут тебя черствым, как камень. — Йен бросился к двери мимо глубоко обиженного слуги.
— Меня сочтут черствым?! — воскликнул Джорджо и последовал за хозяином,
Глава 26
В гостиной, прямо под библиотекой, Тристан разглядывал украшенный драгоценными камнями кинжал, радуясь тому, что их фамильное оружие не подверглось надругательству.
— Подумываешь о том, чтобы присовокупить его к своей коллекции? — поинтересовался Криспин. — Если предложишь мне хорошие деньги за посредничество, я готов поговорить с Йеном об этом.
— Тристан, по-моему, тебе следует принять предложение Криспина, — посоветовал Себастьян. — Этот кинжал будет прекрасно смотреться под твоим Микеланджело.
— Спасибо за высокое мнение о моей коллекции, — ответил Тристан, откладывая кинжал в сторону. — Но этот предмет — единственный ключ к разгадке.
— Да. И еще тот факт, что Йен был вызван на место преступления, — добавил Себастьян. — Безусловно, кто-то хотел, чтобы он нашел тело, вернее, обнаружил возле него фамильный кинжал, который так легко опознать. Кому-то было нужно время, чтобы заменить орудие убийства на игрушку, и все для того, чтобы бросить тень подозрения на Йена.
— По-моему, проще составить список тех, кто не хотел бы подставить Йена. — Криспин шутил только отчасти. — Лично мне такая мысль часто приходила в голову.
Майлз, который все это время пребывал в глубокой задумчивости, откинул прядь волос со лба и сказал:
— Возможно, мы выбрали неправильный путь. Криспин верно заметил, что мы можем потратить много дней на опрос недоброжелателей Йена.
— Значит, ты считаешь, что заочно обвинить его в убийстве понадобилось человеку, обуреваемому ненавистью, а не тому, кто хотел бы взять над ним реванш? — перебил его Себастьян.
— Именно, — подтвердил Майлз. — Нам следует искать человека, который готов был пойти на все, чтобы убить Изабеллу Беллоккьо. И вам двоим это известно лучше остальных. — Он обернулся к Тристану и Криспину.
Криспин молча покачал головой. Майлз подумал и сказал:
— Единственное, что приходит в голову, так это слух, о котором нам рассказала Бьянка, помните? Изабелла собиралась выйти замуж за дворянина.
— Если то, что Йен рассказал Криспину, правда, то Бьянка распустила этот слух, чтобы запугать всех мужчин, которые присутствовали в тот день у Туллии, — возразил Себастьян.
— Нет. — Криспин резко вскочил с места. — Это не может быть правдой. За несколько дней до этого Йен пригласил меня в библиотеку и просил ответить в присутствии Бьянки, не собирался ли я жениться на Изабелле Беллоккьо. Значит, они оба поверили в эту сплетню, если решились устроить мне допрос. —
— Ты считаешь, что Изабеллу убил жених? — спросил Майлз Тристана. — А почему бы тому, кто любил ее безответно, не пойти на риск восстановить против себя все общество, но лишить ее жизни?
— Может быть, он был не в своем уме. Взгляните на Йена, — усмехнулся Тристан. — Этот влюбленный идиот то осыпает Бьянку фамильными драгоценностями, то обвиняет ее в убийстве.
— Значит, мы ищем того, кто похож на Йена… — решил подвести итоги Себастьян.
— …но ненавидит его до глубины души, — закончил Тристан, кивнув на кинжал.
— Именно! — Майлз в возбуждении стукнул кулаком по столу. — Кинжал. Если мы узнаем, кто выкрал его, то найдем убийцу.
Тристан указал на стенные часы, собранные Майлзом:
— Даже если твое искусство часовщика научило тебя задерживать ход времени, нам его все равно не хватит. Сейчас почти пять. К этому времени завтра мы должны представить неопровержимое доказательство. А в одной только Венеции более пятисот золотых дел мастеров. И это не считая Флоренции, Пизы, Милана и Неаполя… — Он махнул рукой.
— И что же ты предлагаешь? Что мы можем сделать? — спросил Майлз, откинувшись в кресле.
— По-моему, это очевидно. — Голос Йена застал их врасплох. — Мы должны проникнуть в темницу и освободить ее.
— Очевидно? — переспросил Себастьян. — Если так, то, наверное, я не очень понимаю смысл этого слова.
— Оставь свои лингвистические штучки, — на удивление добродушно отозвался Йен. — Вы прекрасно меня поняли. Криспин и Майлз продумают весь план детально, Тристан займется замком, а мы с тобой разоружим стражников. Насколько я могу судить, вся операция займет у нас не более получаса.
— Ты когда-нибудь был в подземной тюрьме Дворца дожей? — спросил Тристан, которому довелось побывать в тамошней камере несколько лет назад. Он смотрел на Йена скептически, как на человека, утратившего рассудок.
— Нет, но ты ведь знаешь, как там все устроено, не так ли?
Тристан с мольбой посмотрел на Джордже, который только плечами пожал.
— А не проще ли спасти Бьянку, отозвав назад свое обвинение? — ледяным тоном спросил Криспин, хотя щеки его вдруг залились румянцем. — Или ты слишком горд и упрям, чтобы признать свою ошибку?
— Брось, Криспин. Я не обвинял Бьянку. Каким же чудовищем ты меня считаешь! — с сожалением покачал головой Йен.
Криспин раскрыл рот от неожиданности, но не успел ответить. Вместо него это сделал Себастьян:
— Даже если ты не обвинял Бьянку, ты по-прежнему считаешь ее виновной.
— Считал, — поправил его Йен. — Так было до недавнего времени, но теперь я изменил свое мнение.
— А откуда нам знать, что ты снова не изменишь его через какое-то время? — вызывающе откликнулся Майлз.