Звездная пыль
Шрифт:
— Мне нужна эта операция, Сьюзен?
— Нет, Тесса, операция проводится только в том случае, если опухоль не вышла за пределы поджелудочной железы. В вашем случае это не так. Видите ли, опухоль поджелудочной железы не дает никаких ранних симптомов. Если бы вы не обратились к врачу по другому поводу, вы бы так о ней и не узнали.
— Значит, если бы Хелен Лоуренс не послала меня к доктору Уингу…
— Вы бы ничего не знали.
Она только отвечает на вопросы пациентки, думала Сьюзен Хилл. Надо дать ей время осознать правду. Тесса Кент, судя по решительному блеску ее потрясающих зеленых глаз, решила
— Значит, операция невозможна. — Тесса расправила плечи. — Что же тогда: химиотерапия, облучение или сочетание и того и другого?
— Вы знаете много медицинских терминов.
«Тесса произнесла „химиотерапия“ и „облучение“ так легко и непринужденно, словно они ничего не значили, но губы ее дрожали. Она еще такая молодая! Только тридцать восемь! Господи, она еще так молода для этого», — подумала Сьюзен Хилл.
— Я много читала об этом, — объяснила Тесса. — Статьи, посвященные раку, обычно никто не пропускает. Хочется перелистнуть эти страницы, но все равно читаешь все до конца.
— Я не могу быть совершенно уверена, пока мы все не обсудим. Существует лечение, продлевающее жизнь, — осторожно ответила Сьюзен.
— Продлевающее?
— Да.
— Что, черт возьми, вы хотите сказать? Послушайте, Сьюзен, — Тесса неожиданно рассердилась, — скажем, я соглашусь на все, что вы предложите. Сколько времени потом я буду чувствовать себя хорошо?
— Это зависит от каждого конкретного случая.
— Проклятие, назовите средние цифры!
— Даже если лечение будет успешным, опухоль возникнет снова…
— Как скоро? — резко прервала врача Тесса.
— Года через полтора, возможно, через два.
Пациенты редко спрашивают о конкретных цифрах. Сьюзен стало нехорошо. Никакой опыт не поможет справиться с подобной ситуацией.
— Так мало? Так мало? — прошептала Тесса. Черты ее лица окаменели, глаза почернели от ужаса.
— Тесса, в медицине нет никаких гарантий. Я могу назвать только приблизительные данные, но я могу ошибаться…
— Сьюзен, — в отчаянии остановила ее Тесса, — но если лечение пройдет успешно, все будет хорошо?
— Тесса, невозможно вылечить рак поджелудочной железы.
— Вы хотите сказать, что у меня неизлечимая форма рака? То есть мне не поможет никакое лечение?
Она давно уже все поняла, подумала доктор Хилл, но она требует, чтобы Сьюзен произнесла слово «неизлечимый», чего она никогда не говорит пациентам. Ну почему Тесса Кент так безжалостна к себе? Она сама произнесла свой приговор. Но у кого же другого на это больше прав?
— Да, Тесса, это так. Я хотела бы сказать вам, что вы ошибаетесь, но не могу. В этом случае чудес не бывает. Поверьте, мне очень жаль. Самое главное, что я могу вам обещать, Тесса, это минимум боли.
Тесса сидела молча, пытаясь пробиться сквозь окутавший ее ужас. Невозможно мыслить ясно, невозможно! О чем еще она должна спросить, чтобы получить хоть тень надежды?
— Лечение проходят все? — спросила она наконец, собрав последние силы, чтобы сформулировать этот вопрос.
— Нет, не все. Многие отказываются, потому что не хотят терпеть побочные эффекты. Выздоровление невозможно.
— А кто же все-таки соглашается, Сьюзен?
— Пациенты соглашаются в том случае, если им
— Это значит… что я очень молода… для этого.
— Именно так. Вы невероятно, исключительно молоды. В такие дни я всегда жалею, что избрала именно онкологию. Вы всегда можете обратиться ко мне, Тесса. С любыми вопросами, пусть даже они покажутся вам пустяковыми; с любыми страхами. Вы можете узнать о лекарствах и обо всем, что вам захочется, в любое время дня и ночи. Что вы решили и как намерены справляться с болезнью?
— Со смертью мне не справиться.
— Я имею в виду, что я всегда здесь для вас…
— Спасибо за вашу откровенность, доктор. — Тесса осторожно встала, чтобы не пошатнуться. Она сумела улыбнуться. — Еще увидимся, Сьюзен.
— Да, Тесса. Когда вам захочется, помните об этом.
30
Тесса так и не смогла вспомнить, что же именно произошло после того, как она вышла из кабинета доктора Сьюзен Хилл. Она вдруг осознала, что сидит в офисе совершенно ей незнакомого турагента на Мэдисон-авеню и собирается подписать договор на девяностошестидневный круиз вокруг света. Она бронировала для себя одну из лучших четырех кают на корабле «Хрустальная гармония». Судно отплывало в январе из Лос-Анджелеса, пересекало Тихий океан, заходило на Гавайи и далее следовало за солнцем.
— Простите меня, — пробормотала Тесса, приходя в себя и стараясь скрыть свое смущение. — Нет-нет, я не смогу отсутствовать целых девяносто шесть дней. Господи боже мой, я просто сошла с ума. Ради бога, простите меня. Вы даром потратили столько времени. Мне очень, очень жаль.
— Но, мисс Кент… Вы так настаивали. Мне пришлось потрудиться, чтобы устроить все, как вы хотели.
— Я действительно очень хотела поехать, но это невозможно. Еще раз прошу простить меня, я поступила совершенно необдуманно, — выпалила Тесса и вылетела из офиса. В руках у нее откуда-то оказалось множество пакетов с покупками. Выкладывая их содержимое на свою постель в «Карлайле», она поняла, что провела немало времени в универмаге «Бергдорф» и опустошила там полки. Она накупила себе массу нарядов для круиза: дюжину пар модных прозрачных сандалий на высоком каблуке, пять купальников-бикини (к каждому прилагался халатик или парео), целую охапку французского кружевного нижнего белья, семь тюбиков губной помады от известного дизайнера, потрясающие летние платья и груду шалей, чтобы прикрыть вечером плечи.
Она все завтра же отошлет обратно в магазин, решила Тесса и вдруг заплакала. Сначала слезы катились медленно, а потом она плакала все горше и горше, иногда даже вскрикивая в голос. Ей просто необходимо было выплакаться. Ее сотрясали рыдания, скручивая все ее тело, причиняя невыносимую боль. Тесса перестала плакать только потому, что распухшие, покрасневшие глаза и раздраженное горло больше не могли выдержать.
Часы показывали, что проплакала она несколько часов. Если бы Сэм был дома, он наверняка стал бы задавать вопросы и потребовал бы на них ответов, вдруг подумала Тесса, а вот этого как раз она не должна допустить. Глаза опухли, голова раскалывалась от боли, а живот просто сводили голодные судороги.