Звездная пыль
Шрифт:
— О! — Тесса смотрела на Сэма во все глаза, ее губы приоткрылись от удивления. Конвей покраснел до корней волос, но не опустил глаза, пока Тесса не отвернулась первой.
— Знаете что? — пробормотал он. — Давайте прямо сейчас отправимся на каток в Рокфеллеровский центр. Вы одеты как раз подходяще. Мы можем сообщить агентам, чтобы они обо всем договорились завтра. Как вам такой вариант?
— Последний раз я каталась на коньках, когда мне было шестнадцать, — сказала Тесса.
— Не волнуйтесь, я почти профессионал. Я буду вас держать, никуда вас от себя не отпущу, и ни один из ваших почитателей не увидит, как Тесса Кент шлепается на пятую точку.
— Сэм,
— Я давно знал об этом. Джим, запиши выпивку на мой счет и собери мой выигрыш. Пока, ребята. Зрелище стоило пяти баксов, точно?
Они вышли из бара под гром аплодисментов, крики, свист и мяуканье. Тесса наконец узнала, что такое иметь душу подростка.
28
Мэгги поудобнее устроилась в кресле салона первого класса. Она искренне радовалась, что никому из пассажиров не придет в голову поздравить ее с днем рождения. Она возвращалась в Нью-Йорк из Гонконга, и как раз в этот июньский день ей исполнялось двадцать три года.
Годом раньше дамы из пресс-службы во главе с Ли Мэйн устроили настоящий бум в честь ее двадцатидвухлетия. Дни рождения всех сотрудников праздновались в отделе с большой помпой, но Мэгги почему-то совсем не хотелось вновь выслушивать развеселое «С днем рожденья тебя!». Была ли причиной тому ее застенчивость или ей просто не нравилась эта песенка? И к чему вообще эта пытка, когда человек должен притворяться, что ему весело, делать вид, что он счастлив, удивлен и очарован? Она бы вообще запретила подобные развлечения для взрослых.
Как бы там ни было, Мэгги была счастлива. Когда самолет приземлится, ее день рождения уже останется в прошлом. Она отсутствовала две недели. Она работала с китайской прессой и англоязычными гонконгскими газетами. Она проводила пресс-конференцию, на которую собрались больше сотни журналистов. Она организовывала доставку цветов, еды и напитков в течение всей недели. Во время аукциона Мэгги металась по самому большому бальному залу отеля «Регент» между журналистами и теми, кто хотел совершить покупку по телефону, ища тех, кто был не против того, чтобы его имя появилось в прессе. Ее силы поддерживали только сандвичи с тунцом днем, яичница по утрам и заплывы на заре и поздней ночью в роскошном бассейне отеля.
Мэгги вдруг поняла, что она все еще в шоке. Если пересчитать сумму полученных ею комиссионных в гонконгской валюте, то получится тринадцать миллионов гонконгских долларов. Потрясающий успех всего аукциона в целом наконец доказал, что их фирма вошла в число основных игроков в Гонконге.
Возможно ли, что всего пять лет назад она была лишь временной секретаршей, причем самой неопытной из них? Теперь у Мэгги были три помощницы. Она одна занималась освещением в прессе важнейших аукционов. И как только Мэгги вернется в Нью-Йорк, она немедленно начнет подготовку к следующему аукциону, который состоится в Женеве и будет посвящен творчеству постимпрессионистов. Кто мог представить себе такое?
А почему бы и нет, собственно? Мэгги отпила еще глоток шампанского, принесенного услужливой стюардессой. Она не сомневалась, что пять лет в аукционном бизнесе значат намного больше, чем пятнадцать лет в любом другом. Пресс-атташе всегда должен работать на пределе. Когда-то Ли предупредила Мэгги, что у нее практически не останется времени для личной жизни. Ли во всем оказалась права.
Но теперь, когда дело касалось секса, Мэгги действовала напрямую, как мужчина. Если ее к кому-то тянуло, то она вовсе не ждала, что
— Ты напоминаешь мне щенка, который пытается поймать свой хвост, — как-то сказала ей Полли. — Почему бы тебе не пожить хотя бы полгодика с одним и тем же парнем и не посмотреть, что из этого получится?
— Как ты с мисс Робинсон? — со смехом спросила тогда Мэгги. — Вспомни ту метель, благодаря которой вы нашли друг друга, а я невольно стала вашей соучастницей.
— Смейся, смейся, мне все равно, я счастливая женщина, — отмахнулась от нее Полли. Но «счастье» Полли означало домашний уют и покой, а этого Мэгги хотелось меньше всего. Она просто хорошо проводила время. Мэгги не собиралась выходить замуж. И стоило любовнику завести об этом разговор, она его немедленно бросала. С ее точки зрения, так было честнее, чем водить мужчину за нос, дразня напрасной надеждой. В результате Мэгги не упустила ни одной возможности сексуального совершенствования, которым, по ее плану, она должна была бы заняться в колледже.
Полли теперь не знала всех деталей, так как Мэгги переехала на другую квартиру. Продвижение по служебной лестнице повлекло за собой увеличение доходов. Денег Мэгги все равно не хватало, в отделе прессы платили мало. Но ей удавалось следить за своей суперкороткой стрижкой, которая стала ее визитной карточкой; покупать дорогие и совершенно нервущиеся колготки, экономившие кучу денег, и хорошую обувь, которую Мэгги очень аккуратно носила. Хватало даже на кое-какие обновки для исключительно черного гардероба. Экономя буквально на всем, Мэгги сумела снять удивительно дешевую квартирку в том же доме, где жила Полли, но этажом ниже. Она получила полную независимость, столь необходимую при ее бурной сексуальной жизни, и повод покупать на аукционах кое-что для себя.
Мэгги раньше даже не задумывалась о том, насколько велика ее потребность иметь что-то свое. Она всегда жила в чужом доме.
Обстановка в крошечной квартирке Мэгги стала образцом эклектики, но Мэгги дорожила каждой приобретенной вещью. Не имело значения, сколько специальных журналов по оформлению интерьера она просмотрела, со сколькими дизайнерами советовалась, Мэгги все равно все делала по-своему. По мнению Полли, дизайнерам чертовски повезло, что эта невероятная мешанина стилей, созданная Мэгги, тащившей в свою квартиру, как сорока, все, что понравится, не носила имени ни одного из них. Но это был дом, который Мэгги так хотелось иметь и по которому она тосковала.
— Могу я предложить вам еще немного шампанского? — склонилась к Мэгги стюардесса.
— Да, пожалуйста, — Мэгги протянула свой бокал. От этого она не опьянеет. Она слишком много работала последние две недели, чтобы захмелеть от вина.
В первую субботу сентября 1993 года после работы Мэгги встретилась с Барни в мастерской по ремонту мотоциклов, которую он открыл вместе с богатым партнером несколько лет назад. Вскоре после его приезда в Нью-Йорк его любовь к мотоциклам марки «Харлей» переросла в слепое обожание вообще всего, что относилось к мотоциклам. В его новом мире существовала компания, изготавливавшая 250 модификаций сидений для мотоцикла. В этом же мире жил семидесятилетний исполнительный директор, четыре года возившийся со своим «Спрингером», покрывая золотом хромированные детали.