Звездная долина
Шрифт:
— Если Годрик узнает, что я говорил с вами, меня изгонят из анклава, он лишит меня защиты, как лишил вас, но, в отличие от вас, мне будет некуда идти. Поэтому я должен соблюдать осторожность, — сказал он вместо приветствия, когда серафима, Зара, Тор и Фальк подошли к нему.
— Я думаю, не стоит волноваться из-за этого, — спокойно ответила вампирша. — Если этой ночью случится конец света, не так уж важно, где вы его встретите.
Однако маленького волшебника ее слова ничуть не порадовали. Он закусил губу, стараясь унять дрожь. Зара снова погладила Тора — огромный волк по-прежнему рычал и скалил зубы, с прошлой ночи он не доверял волшебникам, а Салман выглядел таким же тихим и безобидным,
Салман внимательно и столь же недоверчиво взглянул на Тора и на Зару, потом обернулся к Джэйл — серафима, по всей видимости, внушала ему меньший страх, чем ее суровые спутники.
— Вы были правы там, в башне совета, — наконец заговорил волшебник. — Правы во всем. Годрик потому и спорил с вами. Он тоже знает, что вы правы, но… Поначалу все мы просто не верили в то, что это возможно. Уже много столетий никто не отваживался изучать запретную магию, и мы не верили, что кому-то придет в голову воскресить проклятый культ Саккары. Мы полагали, что та жизнь, которую ведем мы здесь, в анклаве, та свобода, которой мы пользуемся, возможность продолжать наши исследования — это все, чего хотят волшебники. Мы полагали, что все довольны тем, что их оставили в покос, и не мечтают о большем. Честно говоря, мы даже не хотели думать, что все может быть по-другому. Но уже первые смерти породили массу слухов и подозрений. Некоторые — немногие, но, возможно, лучшие из нас, заговорили о том, что мы должны расследовать преступления, найти убийц и наказать. Но Годрик запретил это. Он сказал, что не стоит верить слухам, не стоит ничего предпринимать, пока мы не будем знать точно, что происходит. Он говорил, что убийцы — простые грабители и мы никогда не найдем их. Он говорил, что дорожит репутацией нашего анклава, что, если мы поднимем шум и слухи о происходящем дойдут до короля, нам же будет хуже. Он говорил, что мы должны быть мудры и соблюдать осторожность. Но, по-моему, он просто боялся.
— Чего боялся? — тут же спросила Зара.
— Ответственности, — ответил Салман. — Боялся неудачи. Годрик не первый глава городского совета в Штернентале, но он первый столкнулся с подобными трудностями. Не знаю, что стали бы делать другие на его месте, но он предпочел закрыть на них глаза. Возможно, он просто не верил, что у него хватит сил справиться со злом, поселившимся у нас.
— Возможно, зло так сильно именно потому, что никто не решается выступить против него, — сказала Зара. — Все не верят в свои силы, все опасаются неудачи, и зло побеждает без особого труда.
— Но все-таки почему никто из обитателей города не выступил против секты? — прервала наконец свое молчание Джэйл. — Почему вы все безропотно подчинились Годрику, хотя знали, что он не прав и что он навлекает на ваши головы беду?
— Да потому, что он глава городского совета, — ответил Салман с грустной улыбкой. — В его руках верховная власть. Его слово — закон для всех. Мы не привыкли спорить с главой совета. Поймите, мы живем здесь уже много сотен лет. Одни и те же дома, одни и те же улицы, одни и те же люди. Наша жизнь однообразна, все повторяется изо дня в день, и во многом именно поэтому мы так чтим традиции. Нам очень сложно сделать что-то такое, чего мы не делали прежде.
Джэйл покачала головой:
— Ну что ж, мне очень жаль. Но сей час я не могу и не хочу думать об этом. Если вы можете сообщить нам что-то, что поможет предотвратить конец света, говорите, и не будем терять времени. Если же вам нечего сказать, займитесь своими делами и дайте нам уехать из города.
Салман кивнул, внимательно и серьезно глядя в глаза серафиме. Внезапно Фальк понял, зачем маленький волшебник так долго объяснял, почему никто из жителей Штерненталя не решился спорить
— Я готов помочь вам всем, чем могу, — сказал Салман. — Что вы хотите узнать?
— Виглаф говорил, что в Штернентале есть волшебники, которые пытались бороться против секты, — сказала Джэйл. Если это правда, значит, мы не одиноки, у нас есть союзники. И нам необходимо как можно быстрее связаться с ними. Кроме того, нам необходимо знать, где секта будет проводить свой ритуал. Это должно быть особое место, место, обладающее собственной магией, силу которой члены секты могут использовать для того, чтобы открыть врата преисподней. Возможно, секта уже проводила ритуалы и приносила жертвы в этом месте. Вы живете здесь очень давно и должны хорошо знать город и его окрестности. Если даже вы не знаете точно, где сегодня ночью соберется секта Саккары, вы можете предположить, догадаться, хотя бы попытаться…
В голосе Джэйл вновь зазвенела надежда. Фальк видел, что она хочет верить в удачу и одновременно страшится нового разочарования. Юноша изумился — он не думал, что серафима может быть такой человечной.
Салман печально покачал головой: — К сожалению, я не знаю никого, кто решился бы помочь вам… помочь нам… особенно этой ночью. Все так испуганы… но…
Джэйл ничего не сказала. Она лишь тяжело вздохнула и опустила голову.
— Но что касается того, где будет проходить ритуал… — продолжал Салман. Действительно, есть одно место… особое место, обладающее могучей магией. Я сказал бы даже, что другого такого нет во всем королевстве…
— Да говори же! — воскликнула Зара, теряя терпение. — Во имя всех богов, что это за место?!
— Это Драхеншанц, Драконий Хвост, ответил волшебник.
— Драконий Хвост? — переспросил Фальк и невольно хихикнул — название показалось ему забавным, он не мог представить себе, что за место можно назвать так.
Салман кивнул:
— Говорят, что там погребен один из основателей культа, один из наиболее могущественных жрецов Саккары. С тех пор все члены секты мечтают быть похороненными рядом с его гробницей. Еще в те времена, когда Цак был одним из приближенных короля, а инквизиция еще не сослала членов культа сюда, Драконий Хвост был для Илиама Цака и его последователей величайшей святыней. Там они регулярно служили черную мессу. По представлениям культа Саккары, смерть — это не конец всего, а лишь отдых перед возрождением в новом мире. Они верят, что, когда мировой порядок изменится, они восстанут из гроба.
— И это свершится, когда пробьет последний час этого мира, — закончил Фальк.
— Да, так, — согласился Салман. — Но с тех пор, как был разоблачен заговор Цака и все члены секты оказались в Штернентале, это место было заброшено, и никто не бывал там на протяжении столетий. А если и бывал, это осталось неизвестным. В самом деле, это уединенное место, и никто толком не знает, что там творится. Я уверен только в одном: место это существует. И честно говоря, меньше всего на свете я хотел бы побывать там. — Тут голос Салмана дрогнул. — Это место наполнено черной магией.
— А как насчет того второго парня — Измаила Турлака, так кажется? Он в самом деле мертв? — спросил Фальк.
— Да, тут Годрик не соврал, все так и было, — ответил Салман. — Я сам видел его на смертном одре, сам нес его гроб.
Не потому, что мы с ним были такими уж близкими друзьями, а потому, что у него в анклаве вовсе не было друзей, а кто-то должен был оказать ему последнюю услугу.
— А кто руководит культом Саккары с тех пор, как Турлак отошел в вечность? спросила Зара.