Звезда в руке и шило в ...
Шрифт:
Аккрун в задумчивости нажимал пиктограммы на треснутом мониторе дешифратора. Дешифратор был самодельным и был смонтирован в ящик, в котором раньше электрики носили инструменты. Запаянная огромная трещина на боку ящика свидетельствовала о том, что ящик явно побывал на свалке. Из него тянулся шлейф со штекером, который был подключен к панели около двери.
— Не получается? — Спросила его супруга. Она стояла рядом, удерживая приличных размеров мешок. В нем была пара армейских аптечек, которые Аккрун так же притащил со свалки.
— Дешифратор глючит. Всё-таки написание программ —
Супруга переминалась с ноги на ногу в нетерпении, но не жаловалась. Спустя несколько минут электронный замок двери пикнул, и дверь отъехала в сторону.
— Постой здесь. Если надо я позову. — Аккрун строго посмотрел на супругу и исчез в проеме помещения, где тускло, горел свет. Супруга послушно осталась у дверей.
Войдя в комнату, по размерам соответствующей их ней, он одежду сваленную в одну кучу на кровати и два доеденных армейских пайка на полу. Стол в комнате отсутствовал. Он нагнулся к остаткам пайков и его лицо начало хмуриться. Все упаковки пайков были пусты и вылизаны до блеска. Кое — где упаковка была надкушена.
Он взглянул на кучу одежды и рассмотрел в мешанине штанин и рукавов детскую пятку. Его челюсти сжались сильнее, и он потянулся к ней дрожащей рукой, шепча под нос: "Не дай бог…".
Дотронувшись до пятки, он облегчённо вздохнул. Пятка была теплая, и спустя секунду она исчезла в куче, и в ней началось движение. Через пять секунд из кучи показалась взлохмаченная голова ребенка около трех лет.
— Вис? Это ты? — Из кучи белья высунулась маленькая ручка и протерла глаза. — Ты не Вис! Где Вис?
— Вис… Он попросил накормить вас… Меня зовут дядя Аккрун. А где твоя сестра?
— Саита? Она тут. Только она спит, и я не могу ее лазбудить. И она холодная стала. Навелное она заболела. У нее зивот болел. Навелное потому, что она колобочки от пайков ела. А у тебя есть что-то покушать? У меня вот осталось чуть — чуть… — С этими словами он достал из-под одеяла кусочек засохшего армейского рациона. Внутривенного. Аккрун сразу его узнал. Он сам такие ел, до того как к нему попала в руки капсула. Такой использовался военными в растворенном виде. Он применялся водителями мехов, когда они были в длительных рейдах или не могли долго выходить из своего меха. Чтобы не отрываться на еду им вводили питание внутривенно. — Только я для Вита его белегу. Он знаешь какой сладкий? Это его доля. Я спесально сплятал! А обычные пайки кончились, но они не вкусные…
— А я доктор! Можно я Саиту посмотрю? — Голова Аклуша кивнула, и он стал выбираться из кучи. Вылез он одетый в одну футболку, которая ему была велика. Она была грязного серого цвета и доходила ему до колен на манер платья. Ноги были абсолютно голые.
— Она внутри. Только смотри! Если ты что-то с ней сделаешь — я все Виту ласскажу! Он у нас ух! Такой сильный! — Мальчик погрозил Аккруну кулаком. — Вит не плиходил долго. Я каздый день палочку рисовал, когда он усел. Вон на стене.
Аккрун взглянул на стену, на которой красовались 18 неровных палочек.
— Я только посмотрю. — Аккрун принялся
— Она сильно болеет? — Спросил Аклуш, подойдя к Аккруну и ручкой поднимая его голову, стараясь увидеть его лицо. — Она умеля?
— Да Аклуш. Умерла…
— Вит тоде не плидет? Он нас блосил? — Смотря в глаза, порол правду матку трёхлетний ребенок. Его чистые, зеленые глаза не имели даже намека на слезы.
— Нет. Он не бросил… — Аккрун сглотнул ком в горле. — Он тоже умер…
— Ты будес делать мне плохо? Не вли! Мне Вит много лассказывал, пло плохих дяденек!
— Нет. Мы знали твою маму… Мы пришли помочь… Я хочу тебя забрать жить к нам. У нас есть, что покушать и тепло. — Аккрун заметил, что мальчик стоит босиком на металлическом полу, а в комнате не так уж и тепло. Дети свалили в кучу все вещи которые смогли найти и зарылись в нее, чтобы согреться. Они грелись друг об друга.
— Ты влес?
— Нет. Твою маму звали Мейла. Она была очень красивой и у нее были темные претемные волосы. Она была высокой и стройной. Она умерла, когда тебе было два годика…
Мальчик выпрямил спину и наклонил голову чуть вперед. Его руки вытянулись вдоль тела, а кисти сжались в кулаки. Смотря на Аккруна исподлобья, уголки его рта опустились вниз, а из глаз потекли слезы. Мальчик стоял и плакал, не издавая ни звука.
— Не плачь. Все будет хорошо! — Аккрун попытался обнять ребенка, но он не обнял в ответ. Он все так же продолжал реветь без звука, даже когда Аккрун поднял его и понес к выходу из комнаты.
— Малчики не плачут! Вит не плакал и я не плачу! — Дрожащим голосом ели слышно говорил ребенок на ухо Аккруну, обхватив его за шею.
— Не плачешь! Это просто конденсат с потолка капает, вот и лицо у тебя мокрое! А ты настоящий мальчик!.. Ты не плачешь! — Он подошел к супруге и та, видя ревущего ребенка и Аккруна, сигнализирующего свободной рукой, принялась доставать теплую одежду и накидывать на мальчика.
— А что говорила Саита, перед тем как уснуть?
— У нее зивот болел. Я ей говолил, что упаковку от пайка есть нельзя…, а она съела две колобочки, две челточки назад… — Рассказ прерывался всхлипами мальчика. — А потом у нее зивот заболел и она не могла уснуть… говолила, что ей больно… а потом она уснула и не плосыпалась…
Аккрун смотрел на супругу, а у той дрожали руки и были огромные глаза. Он подхватил мальца поудобнее и они вместе отправились в свою комнату, оставив дверь открытой.
— А куда мы идем дядя Аккрун?
— Домой… домой мы идем…
++++++++++
Быстрые похороны в местном крематории обошлись в шесть кредитов. По три за каждое тело. Отповедь священнослужителя, стандартный горшок для праха и услуги самого крематория. Покупать изысканных урн Аккрун не стал. Он не знал, что решит Аклуш делать с ними. Может, смешает с лунным грунтом, а может, станет хранить.