Звезда надежды

Норамли Гленда

Костлявый Кулак, которого боялись и избегали все жители Неустойчивости, — вот он, перед ней, на расстоянии часа езды…

— Он меня притягивает, — пробормотала Керис, — я это все время чувствую. Он рождает во мне беспокойство. — «Как в тот раз в потоке леу, когда я хотела, чтобы Даврон меня любил…» — Я чувствую желание войти в него. — Девушка поежилась.

Скоу смотрел на Керис, а не на леу.

— Я ее не вижу и не чувствую. Она для меня ничего не значит. — Он пожал плечами. — Мелдор наслаждается леу, а вот Даврон более осторожен.

Керис отвернулась от

Кулака и снова взглянула на Губку.

— Та леу, которую я видела… та, что убила Диких, напавших на меня, — откуда она взялась? — Скоу промолчал. — Это ведь сделал Даврон, верно? — Когда ответа снова не последовало, Керис раздраженно фыркнула. — Скоу, я же знаю, что это сделал он. Я просто хочу понять, почему он лишился чувств. Может быть, он… леу и его убила?

Меченый покачал головой:

— Нет, не думаю. Однако Даврон — это не Мелдор, у него нет такого же умения. Подозреваю, что он не рассчитал и потратил слишком много сил — не только леу, но и собственной… энергии. Наверное, от этого он и упал в обморок.

Керис хотела спросить, откуда Даврон взял леу. Она хотела задать еще множество вопросов — но все они умерли у нее на губах.

— Там кто-то есть, — прошептала она. — Кто-то сюда идет. — Надежда, которая всколыхнулась в девушке, сказала ей слишком много. «Я не должна себе этого позволять!» — подумала она.

На краю освещенного костром круга появились Мелдор и Даврон, поддерживающие друг друга. Даврон к тому же опирался на посох Пирса, который, как считала Керис, она навсегда потеряла.

Скоу вскочил на ноги, широко улыбаясь:

— Благодарю Создателя! — Он кинулся вперед, чтобы помочь Мелдору, но Керис заметила, что в помощи нуждается Даврон, а не старик. Мелдор устал, но держался прямо и кровь на его одежде была кровью Даврона, а не его собственной. И боль испытывал тоже Даврон. Рана на его руке была перевязана, но повязка промокла от крови. Когда Мелдор отпустил его, Даврон, хромая, неуверенно подошел к Керис и остановился в шаге от девушки. Взгляд, который он на нее устремил, был странно сосредоточенным, словно он не видел больше ничего на свете.

Керис чувствовала, что не в силах двинуться с места, и очень боялась выдать себя. Собственные эмоции испугали ее. Керис не радовало то облегчение, которое она испытала от того, что Даврон в безопасности: ее любовь и ее желание смешивались с ужасом. «Он же слуга Разрушителя. Он женат. Он принадлежит к Благородным, и его жена прекрасна. Он причастен к скверне леу. И наступит день, когда он должен будет явиться на зов Разрушителя…»

— Я думала, что ты, должно быть, погиб, — сказала Керис, прошептав про себя: «Не позволяй мне себя любить!» Он заговорил одновременно с ней:

— Я думал, что Дикие, должно быть, растерзали тебя.

Оба умолкли, потом Керис начала снова:

— Стоквуд мог тебя растоптать…

Мелдор рассмеялся, и чары рассеялись; мир вернулся в свое обычное состояние. Керис покраснела и сделала шаг назад, гадая, насколько очевидны были ее чувства. Даврон отвернулся, улыбнулся Мелдору, потом снова взглянул на Керис, приглашая ее посмеяться шутке:

— Я

сказал Мелдору, что чувствую себя так, словно по мне промчался табун лошадей. Пожалуй, Стоквуд сойдет за табун обычных коней. Клянусь Хаосом, Скоу, он переломал мне все ребра. Меня теперь нужно как следует перебинтовать, а главное, не заставляйте меня смеяться.

Меченый виноватым жестом положил руку ему на плечо, и они втроем двинулись к установленной им палатке Даврона.

Керис, оставшись в одиночестве у костра, почувствовала, что ее глаза жгут слезы; какая из ее многочисленных печалей вызвала их, девушка не могла бы сказать.

«Нужно научиться громко ругаться, — подумала она. — Может быть, тогда мне не будет все время хотеться плакать».

— Ты не должен был всего этого ей рассказывать, — сказал Мелдор, выслушав отчет Скоу. — Еще слишком рано.

Скоу встряхнул своей рыжеватой гривой. Он сидел на полу палатки Даврона, рядом с постелью проводника. Мелдор, хотя и должен был чувствовать упадок сил, продолжал стоять. Единственная уступка, которую он сделал усталости, заключалась в том, что он прислонился к центральному шесту.

— Мне очень жаль, — сказал Скоу. — Я не подумал… я был очень обеспокоен, гадал, не пострадали ли и не погибли ли вы, и не знал, следует мне идти вас искать или нет.

— Что ж, ты поступил правильно. Если бы ты отправился на поиски, нам скорее всего пришлось бы развернуться и идти искать тебя. Но все же не забывай: девице Кейлен все еще нельзя доверять. Она еще не порвала связи с церковью, и только потому, что на ее долю выпало несколько разочарований, она не отвернется от нее. В девушке чувствуется праведность, и она не пережила травмы превращения в меченую, которая помогла бы ей перемениться, как это случилось с Квирком.

— Лишь бы она не побежала к Портрону, — сказал Даврон. Теперь, вымытый, накормленный и перевязанный, он чувствовал себя гораздо лучше, тем более что Мелдор воспользовался леу, чтобы ускорить процесс выздоровления. Однако совсем от боли он не избавился: это было видно по тому, как часто он менял положение.

— Керис к Портрону? — переспросил Скоу. — Ни в коем случае. Она для этого слишком высоко ценит честную игру, даже если бы ее так не соблазняла леу. Да ведь любой, у кого есть глаза, заметил бы, что девочка наполовину влюблена в тебя, Даврон.

Даврон поморщился и ничего не сказал.

— Как бы то ни было, — ответил Скоу Мелдор, — ты не должен пока еще ей доверять. Это относится к вам обоим. Особенно нельзя упоминать Звезду Надежды. И вот еще что: если она влюбится в тебя, Даврон, может быть, мы сможем это использовать.

Черные глаза Даврона угрожающе сверкнули.

— Смотри, как бы я не пырнул тебя ножом, Мелдор. Угроза, казалось, не встревожила старика. Он посмотрел на проводника и пожал плечами:

— Я не разделяю твоей щепетильности, слава Создателю. Если бы я так же терзался сомнениями, ничего никогда не было бы сделано. А теперь скажи мне: как насчет леу? Может это подождать до завтрашнего вечера? Даврон покачал головой: