Звезда надежды
Шрифт:
Свет померк, и Керис стала растирать руку.
— Ах ты, выродок! — в неистовстве бросила девушка. Она впервые позволила себе произнести это слово вслух, и брань немного облегчила ее душу. Керис чувствовала, что Мелдор каким-то образом лишил ее свободы выбора: она не сможет теперь ни перед кем раскрыть секрет Даврона. Керис чувствовала себя подвергшейся насилию, и это приводило ее в ярость.
Девушка подняла нож и встала, трясясь от гнева.
— Занимайся своими гнусностями с леу без меня. Я не желаю иметь с этим ничего общего.
— Мне очень жаль, — повторил Мелдор. — Слишком многое подвергнется угрозе, если мы позволим
Только оказавшись вне палатки Мелдора, Керис достаточно овладела собой, чтобы почувствовать настоящий страх. Кто такие эти люди? Что собой представляет Мелдор, раз он способен лишить человека воли и превратить его в своего сообщника? Керис хотелось закричать на весь мир: «Даврон — слуга Разрушителя!» — но она не могла произнести ни звука. Язык ей не повиновался. Достаточно было ей только подумать о том, чтобы выдать Даврона, как мысли ее стали туманными… она никак не могла вспомнить, что же именно…
«Проклятие на вас на всех!» — подумала Керис в ярости.
ГЛАВА 13
Приспешники верно служат во всем Разрушителю вместе с Дикими, прикованными к ним невидимыми для нас цепями; и Подручный, и его господин равно упиваются гнусными деяниями во славу Разрушителя. Бди, паломник, ибо говорю я тебе: бессилен будешь ты против слуг Карасмы, если пошлет он их по твоим следам. Преклони колено, приложи руку к сердцу, воззови к Создателю, чтобы допустил он тебя в царство свое.
— Ты действительно дочь Пирса? Клянусь тьмой Хаоса, как тебя сюда занесло, девчоночка?
Огромный зеленый тролль озадаченно моргал, глядя на Керис через стол в главном зале станции. Девушка с трудом преодолела искушение в ответ на «девчоночку» назвать его лягушечкой и вместо этого мягко спросила, хоть и чувствовала себя в присутствии великана ребенком:
— Почему бы и нет, мастер Пикль?
— Ну, во-первых, твой папаша этого бы не одобрил. Во-вторых, обычные паломники, девонька, тут не бывают, уж никак не из Первого Постоянства.
— А я и не обычная паломница. Я леувидица и дочь мастера-картографа. Дочь Пирса — это кое-что да значит. Я приехала потому, что хочу узнать, как он погиб. И почему. — Керис погладила посох, прислоненный к столу. Это был тот самый посох Пирса из черного дерева, который он всюду брал с собой, и девушка захватила его из своей комнаты, подчиняясь странному порыву: она подумала, что, может быть, отдаст его Пиклю. Дерево под ее пальцами показалось теплым и гладким, дарующим уверенность.
— Керис, Керис, какое имеет значение, как он погиб? Он мертв, и был он хорошим человеком. Только это и запомни. Я найду тебе товарищество наставников или других подходящих попутчиков, направляющихся в Первое Постоянство…
«Ты не стал бы так говорить, будь я Фирлом», — подумала Керис, но вслух сказала:
— Спасибо. Я ценю твою заботу. Однако я направляюсь во Второе Постоянство, а не в Первое. И я с места не тронусь, пока не получу ответы на некоторые свои вопросы, мастер Пикль. — Она крепче стиснула посох, ища в нем опоры.
Пикль несколько мгновений смотрел на нее, потом опустил глаза и задумался. Керис воспользовалась возможностью оглядеть основное помещение станции.
Даврон, Скоу и Мелдор, как всегда, сидели вместе и разговаривали с каким-то жителем
— Почему я должен отвечать на твои вопросы? — наконец сказал Пикль. — Ох, не понравятся тебе ответы…
— Потому что Пирс был твоим другом, а я — его дочь.
Пикль снова погрузился в раздумье. Керис твердо выдержала его взгляд, не позволяя себя смутить. Когда Пикль наклонился к ней через стол, толстая доска под его весом заскрипела.
— Упрямая… — протянул хозяин станции. Керис кивнула и не отодвинулась от него, хоть Пикль и дохнул на нее чесноком.
— Твой папаша говорил, что в тебе вдвое больше духу, чем в твоем братце… Как его — Тирл?
— Фирл.
— Он, как я понимаю, остался дома. — Керис кивнула. — Ладно, девонька. Я все тебе расскажу, да только тебе не понравится… — Увещевания не помогли, и теперь Пикль явно собирался наказать Керис за непокорность. Впрочем, она понимала, что теперь по крайней мере услышит правду и хозяин станции не станет сглаживать неприятные подробности ужасной смерти Пирса.
Пикль откинулся в своем специально для него сделанном массивном кресле.
— Твой папаша поужинал со мной, как приехал, все было нормально, хоть поездка ему выдалась особенно тяжелая. После ужина он поднялся в свою комнату, чтобы не участвовать в занятиях кинезисом. Несколько леувидцев поднялись следом, чтобы купить карты.
А потом тем же вечером две… твари перелезли через палисад во двор. Приспешница и ее Подручный, Дикий. Мой конюх оказался убит. Дикий откусил ему голову и выел сердце. Охранник у ворот отправился узнать, что за шум, и его убили тоже. Подручный разворотил ему живот, все внутренности вывалились на солому… Ни один из них не успел поднять тревогу. Потом Приспешница и Подручный влезли на второй этаж, сорвали ставень с окна и пробрались внутрь. Никто, похоже, ничего не заметил — в комнате никого не было, все постояльцы еще оставались внизу.
Твари обнюхивали коридор, пока не нашли комнату, в которой остановился отверженный по имени Богомол. Он был нездешний, и нам мало что о нем известно. Он, бедолага, сам открыл им дверь. Что в точности потом случилось, мы не знаем, только определенно они его пытали. В конце концов они сломали ему шею, должно быть, чтобы не кричал. После того как они его убили, комната была разгромлена.
Ну а потом ублюдки отправились в комнату Пирса. Пирс не сдался без борьбы. Немногое он, конечно, мог сделать — сама понимаешь, но к этому времени народ услышал шум, и люди стали выходить из своих комнат и спрашивать, в чем дело. Меня позвали снизу. Я поднялся наверх и сразу увидел, что из-под двери комнаты Богомола сочится кровь. Я вошел в комнату и увидел его… К тому времени Дикий, должно быть, уже прикончил Пирса — не знаю, как именно. Тут ты что хочешь выбирай: шея у него была сломана, ребра вдавлены внутрь, а на горле отпечатались зубы: может быть, когда Пирс был уже мертв, тварь пила кровь.