Звезда любви
Шрифт:
Его поцелуи стали настойчивее, а ласки интимнее. Она дарила ему ответные поцелуи и ласки, и тут реальность напомнила о себе горячей вспышкой, и он отпрянул от нее, как будто укололся.
– Это было ошибкой, – пробормотал он.
Онор не отвечала и не двигалась. Джейс продолжил неуверенно:
– Я не собирался этого делать. Я пришел в конюшню лишь для того, чтобы узнать, выздоровел ли Уистлер настолько, чтобы можно было уехать с этого проклятого ранчо. Я бы так и поступил. Я бы повернулся к ранчо и к тебе спиной и уехал бы, не оглядываясь, если бы его раны зажили. Вот такой я человек,
Руки Джейс повисли вдоль тела.
– Я не знаю, что еще сказать, как убедить, что я тебе не пара, и попросить тебя держаться от меня подальше, потому что теперь я знаю, что у меня не хватит выдержки держаться подальше от тебя.
И с этими словами Джейс устремился прочь, оставив за собой безжизненную тишину.
Онор смотрела вслед Джейсу, не в силах сдвинуться с места. Она смотрела, как он исчезает из виду.
Ее губы еще хранили тепло его поцелуев, а тело трепетало, пока она ругала себя на чем свет стоит. Что с ней такое? Она упала в объятия едва знакомого человека – человека, который признался, что провел в тюрьме пять лет за убийство и не сожалеет об этом, признался, что уехал бы как можно дальше и от нее, и от «Техасской звезды», если бы только мог.
Онор всхлипнула. Джейс предупреждал ее о том, что любовь таит в себе опасность, но она пропустила его слова мимо ушей. Он предупреждал ее о том, как опасно чрезмерное сближение, но именно ему хватило здравого смысла отступить.
Осознав жестокую реальность, Онор зажмурилась. Она росла, зная, что ее мать уступила похотливому мужчине, а потом всю жизнь казнила себя за это, одновременно безумно любя его. Она взрослела и начала понимать, что в тот момент решалась ее судьба и судьба ее матери. Она поклялась, что никогда не совершит такой ошибки, ценой которой станет боль длиною в жизнь, но, оказавшись в теплых руках Джейса, глядя в его темные глаза, вспоминая слова, которые он произнес и которые она так хотела услышать, она забыла о своей клятве.
Разве может то, что кажется таким правильным, быть ошибкой?
Растерянно покачав головой, Онор слушала звук удаляющихся шагов Джейса.
Секунду спустя она услышала сердитый голос Док Мэгги:
– Что это вы тут расхаживаете, Джейс? Вы еще не выздоровели.
Спрятавшись в дверном проеме конюшни, Онор смотрела на невозмутимое лицо Джейса.
– Я здоров. Вы можете вычеркнуть меня из списка своих пациентов.
– Неужели? Когда это вы получили медицинское образование, молодой человек? – Мне не нужно быть врачом, чтобы знать, как я себя чувствую. Я думал, что вы обрадуетесь, увидев меня на ногах. Если я не ошибаюсь, Бак хотел от вас, чтобы я поскорее приступил к работе.
– Вы недалеки от истины, но Бак Стар мне не указ. Вы должны были давно понять это. Следует вам знать также и то, что я не собираюсь пререкаться с таким здоровяком, как вы, Джейс Рул, – твердо ответила Док.
– Я не хотел пререкаться с вами, Док.
– Как вы себя чувствуете? – спокойным тоном спросила Док, удовлетворенная его ответом.
– Хорошо.
– Никакой головной боли, головокружения, слабости, ухудшения остроты зрения... вас не качает?
– Нет, мэм.
– Постойте немного неподвижно.
Док
– У вас чистые глаза, это хорошо. Как у вас с желудком? Говорите правду, а то кончится тем, что вы опять сляжете в постель.
– Повторяю, я чувствую себя хорошо. Хотел бы я сказать то же самое про Уистлера.
– Ему потребуется время. Бак уже приказал Рэнди дать тебе другую лошадь, когда ты будешь готов вернуться к работе.
– Прекрасно.
– Может быть, но я бы испытала себя хотя бы за день до того, как возвращаться к полному рабочему дню. Думаю, для начала имеет смысл заняться чем-нибудь во дворе ранчо. Поездите немного вокруг. Убедитесь, что голова не кружится, когда снова сядете в седло. – Джейс молча слушал врача. – Знаете, в конюшне можно много чего сделать, да и Уистлеру пошло бы на пользу, если бы ему уделили побольше внимания.
Джейс кивнул:
– Наверное, вы правы.
– Я знаю, что я права, но я рада услышать это от вас. Если вы умный человек, вы обязательно съедите что-нибудь, чтобы проверить свой желудок. И тогда легко сможете проработать целый день.
– Еще что-нибудь, Док?
– Кое-что вам следует запомнить. – Выражение ее лица стало суровым. – Я врач и знаю, о чем говорю, так что лучше вам делать то, что я велю.
– Как скажете, Док.
Онор снова спряталась, когда Док направилась к дому. Она проводила Джейса взглядом, пока тот не исчез в сарае для угля.
Она опять подумала: «Как же может то, что кажется таким правильным, быть ошибкой?»
Это был настоящий праздник.
Док изумленно застыла на месте, когда дверь в комнату Бака отворилась и он уверенно вышел в коридор. Она покачала головой:
– Что, и ты тоже?
– О чем это ты, старуха?
К этому мешку с костями явно начала возвращаться сила, поэтому он ехидно спросил:
– Почему ты опоздала? Я ждал тебя целых полчаса.
Док засмеялась, но тут же приняла серьезный вид, когда за Баком в коридор вышла Селеста.
– Ты должен радоваться, что я вообще приехала, потому что все мои здешние пациенты считают себя вправе игнорировать мои распоряжения, – отчеканила Док.
Бак остановился в нескольких футах от нее.
– То есть?
– Ты должен быть осторожен и не перенапрягаться, а Джейсу надо быть умнее и не думать, что он уже настолько здоров, чтобы вернуться к работе.
– Уже? Я-то думал, что этот парень решит, что самое лучшее – это валяться на койке как можно дольше! Похоже, со дня на день он снова начнет отрабатывать свое содержание.
Онор вошла в кухню. Док взглянула на нее и повернулась к Баку:
– Вернись в комнату, старик, чтобы я смогла осмотреть тебя как полагается.
– Со мной все в порядке. Я с каждой минутой чувствую себя все лучше, в точности как это случалось и раньше. Я сяду на лошадь через пару дней, – заявил Бак, не замечая, как его шатает от слабости.
– А я тогда смогу летать.
– Не смешно, Док.
– Мне тоже.
Док уперлась рукой в бедро.
– Возвращайся к себе в комнату, чтобы я смогла заняться своим делом. Можешь делать, что хочешь после моего отъезда, но, пока я здесь, ты должен мне подчиняться.