Звезда Хаоса

Ястребцова Анастасия

Внезапно её ладонь пронзило острой противной болью, будто в неё разом вонзили с сотню мелких игл. Ная зашипела и резко подняла руку, чтобы увидеть, какого демона с ней произошло. «Что за..?» — предводительница уже было начала мысленно проклинать идиота, додумавшегося сейчас применять на ней какую-то магию, но осеклась, обнаружив на коже надпись: «замени свою магию, дура». Раздражение тут же сменилось удивлением, и Ная принялась искать глазами того, кто мог ей сейчас давать советы. Учитывая, что Перепёлка не бросилась её защищать, с предводительницей таким странным способом общался кто-то, кому она доверяла. Ная искала глазами Мать Лияр, но та, похоже, ещё даже не пришла. Мать Ар'тремон по-прежнему забавлялась со своей

магией: теперь в её руках летал феникс, который активно пытался сожрать осьминога, но в конце концов просто превратился в какого-то монстра с головой птицы и семью щупальцами. А больше никого подходящего под описание не было. Ная ничего не поняла.

Решив разобраться с этим позже, она натянула на руки перчатки и погрузилась в свои мысли, отчаянно пытаясь в последний момент найти решение своей проблемы. Получалось из ряда вон плохо: Ная нервничала и никак не могла заставить себя собраться. Мужчины рядом с ней молчали, но их нервозность чувствовалась ничуть не хуже её собственной. Ариен постоянно клацал мечом, вытаскивая его из ножен на пару сантиметров и с тихим щелчком засовывая обратно, Кьяр кусал губы и неосознанно дёргал конец своего ремня, Эмиэль буравил суровым взглядом Совет так, будто тот мог сейчас внезапно провалиться в бездну, Асин вертелся на месте, Шиин, сведя брови, смотрел в пол, Иран сжимал плечо брата и раз в тридцать секунд получал от него по руке за слишком сильную хватку. Сам Аэн, видимо, применил на себе какое-то успокаивающее заклинание, поэтому единственный не выказывал никаких признаков беспокойства.

Минут через пятнадцать все двенадцать членов Совета заняли свои места, и Мать Ран встала, чтобы начать мероприятие:

— Испытание предводительницы будет проводиться по второй схеме: весь отряд атакует одновременно, — объявила она в конце своей официальной речи.

— Чтоб вас хааи разодрали, — обречённо выдохнула Ная, услышав свой приговор.

— Что будем делать? — хмуро спросил Эмиэль.

— Делайте, что сказано, — ответила предводительница, — ещё не хватало, чтобы вас здесь в нарушении приказов Совета обвинили.

— В крайнем случае сбежим на поверхность опять, — нервно ухмыльнулся Кьяр.

— В крайнем случае вы будете сидеть в городе, пока я не найду новое заклинание в близлежащих городах и не стану снова вашей предводительницей! — отрезала женщина.

— Ты — наша предводительница, не потому что так решил Совет — их мнения никто не спрашивал, это наше решение, — отчеканил Эмиэль.

Увидев осторожные кивки и почувствовав молчаливое согласие с этими словами всех остальных мужчин, Ная немного успокоилась.

— Следи за словами, — предостерегла она Эмиэля, но благодарная улыбка всё равно выдала её настоящие эмоции.

Это было невероятно ценно. Ценно знать, что её не бросят, что бы ни случилось. Чем бы ни закончилось это проклятое испытание, они всё равно остались бы отрядом, остались бы все вместе. Для Наи это было самым важным в жизни. Смогла бы она сегодня что-то доказать или нет — это была лишь формальность, которая что-то значила для других, но не для её отряда. Между ней и мужчинами ничего бы не изменилось в любом случае.

— Ная Лияр, на арену! — приказала Мать Ран.

Зрители встретили отряд Наи весьма неоднозначно: кто-то свистел, кто-то что-то кричал, кто-то просто смотрел, кто-то ждал нового повода для сплетен. В целом, Ная могла с уверенностью сказать, что основная часть собравшихся ждала её провала. «Поздравляю, ваши надежды оправдаются», — ядовито фыркнула про себя она.

По знаку госпожи Канары мужчины Наи распределились широким кругом, оставив свою предводительницу в центре арены, и замерли в ожидании следующего приказа.

— Ная, у тебя есть три минуты, чтобы справиться со всеми, — напомнила Мать Ран.

Предводительница кивнула.

— По сигналу — атака, — скомандовала госпожа Канара.

Прозвучал

удар в гонг, и время для Наи практически остановилось: она видела, как Эмиэль поднял руку, творя заклинание подчинения, видела, как Асин готовился проникнуть в её сознание, как Шиин начал создавать клетку-барьер, как Кьяр доставал метательные ножи, Ариен обнажал меч, Иран — топоры, Аэн тянулся к кинжалу. До того, как её обездвижат и ударят магией оставалось буквально две секунды. До атаки оружием около четырёх. Предводительница уже даже смирилась с поражением, когда внезапно феникс внутри неё начал буквально жечь её руку изнутри, привлекая внимание к надписи на её ладони.

«Замени магию», — пронеслось в голове Наи. Она почему-то вспомнила летающего в воздухе перед Матерью Ар'тремон осьминога, и внезапно картинка сложилась. Ная всё поняла.

Однако Шиин к этому времени уже сформировал свою ловушку, запечатав внутри неё предводительницу. Асин в этот же момент хоть и безуспешно, но попытался завладеть её сознанием. Атакующие холодным оружием на секунду замерли, давая время Эмиэлю закончить своё заклинание и окончательно обездвижить Наю, когда внезапно клетка Шиина разлетелись. Семь огненных щупальцев разрушили барьер изнутри и мгновенно протянулись ко всем мужчинам, прерывая их попытки применить какую-либо магию. Ариен, Кьяр и Эмиэль смогли увернуться от первого удара, но со второй попытки щупальца поймали и их. Через эти своеобразные путы тут же хлынула горячая энергия, поднимая температуру тел мужчин и лишая всякой способности концентрироваться и сопротивляться.

Чувствуя приятное разливающееся внутри тепло, Кьяр завертелся в огненных тисках с удвоенной силой, но заметив, на лицах оказавшихся рядом с ним Асина и Ирана борьбу и гримасы боли, тут же остановился. Он не понял, почему магия Наи на него не подействовала, но поспешил изобразить такое же страдание, как испытывали другие, и, опустив голову, осел на землю.

Атаковать продолжил только Ариен. Он тоже почувствовал тепло, но так как оно не причиняло ему вреда, он просто продолжил исполнять приказ Совета. Вывернувшись из удерживающего его щупальца, он подскочил к предводительнице, но она вопреки его ожиданиям даже не достала свои мечи. Она просто выставила руку навстречу удару, и прежде чем Ариен успел остановить свою атаку, лезвие пронзило её ладонь насквозь, а сам он оказался лицом к лицу со своей госпожой. Вид её крови и осознание произошедшего подействовали на него лучше любого подчиняющего заклинания. Ная молча схватила его за шею свободной рукой, а чувство вины заставило его опуститься перед ней на колени. Воли сопротивляться в нём не осталось, пальцы, державшие оружие, непроизвольно разжались, и меч, выскользнув из пореза предводительницы, упал на землю. Он ранил свою госпожу — эта мысль билась внутри, причиняя Ариену почти физическую боль, и грозилась вырваться наружу невнятными просьбами простить его, но сжавшиеся на его шее пальцы мешали ему что-либо произнести. Тем не менее, подняв глаза на Наю, Ариен поражённо замер: вместо негодования или злости он увидел на её лице ликование. Она смотрела на него с улыбкой и даже с любовью. Это, казалось, добило его окончательно — если бы она хотя бы ударила его в ответ, ему было бы намного проще.

Прерываемая тяжёлым дыханием мужчин тишина, воцарившаяся на арене, продлилась ещё несколько долгих секунд, прежде чем её нарушил голос Матери Ран:

— Достаточно! — приказала она.

Все щупальца мгновенно исчезли, и мужчины попадали на землю, ловя ртом воздух и пытаясь избавиться от тёмных пятен мельтешивших перед глазами. Ариена Ная тоже отпустила, но он даже не двинулся с места.

Несколько минут, пока отряд под гомон трибун приходил в себя, Совет совещался между собой по поводу окончательного решения, после чего госпожа Канара снова поднялась со своего места, давая знак зрителям замолчать: