Звезда эстрады
Шрифт:
Куда уж яснее, подумала Лёка. Прицеливается... Точнее, уже выстрелил и угодил прямо в цель... Да и как тут промахнуться, чего тут не попасть, если цель сама стоит у тебя на дороге. Бежать не собирается и всеми силами напрашивается на роль жертвы... Это сначала... Позже она планирует стать победительницей и завоевать весь мир...
— Ты принимаешь мое предложение? — Маэстро повернулся от окна.
Взглянул прямо и остро. Как следователь... Не хватало только
Неужели есть на свете идиотки, которые отказываются?! Мать моя женщина... Да разве у начинающей певицы есть другой выход?! Большое спасибо, что этот подвернулся... Не всем так везет...
И Лёка с готовностью кивнула.
У маэстро в удивлении изогнулись красивые, похоже, выщипанные, как у женщин, брови.
— Но ты даже не спросила, что за предложение! И сразу согласилась?
Лёка в замешательстве открыла рот. О чем говорит этот холеный вальяжный господин?! Разве есть иное предложение, чем всем хорошо известное?!
Он засмеялся. Маэстро откровенно потешался, даже издевался над ней.
— Видишь, как ты испорчена, детка! Так рано! Откуда ты явилась, из какого захолустного городка, где все, видимо, судя по тебе, отравлено фальшью и грязью?
— Неправда! — вспыхнула Лёка. — У нас чудесный город! Красивый и чистый! И люди в нем очень хорошие! Там живет моя любимая тетя Соня!
— А-а, так ты приехала из Одессы? — хмыкнул маэстро.
— Вы насмехаетесь! — крикнула еще громче Лёка.
— Да нет, детка, и не думал. — Маэстро покачал красиво седеющей головой. — Ты очень напоминаешь мне нынче тучку небесную, вечную странницу... Сегодня утром в метро, когда ты ехала ко мне, тебе оттоптали в вагоне ноги... Ты устала и замучилась... Это правда... Ты рвешься вперед и вверх, но тебя словно кто-то туда не пускает... — Он глянул вопросительно. — Я угадал?
— Нет! — выпалила Лёка. — В метро вообще было пусто, как перед концом света... Во всяком случае, всемирный потоп налицо... Снова пошел дождь...
Маэстро чуть заметно усмехнулся. Где-то за облаками заморгало солнце, обещая прорваться сквозь хмарь.
— Зато лето было слишком жаркое... А если лето «радовало» дождями, осень просто обязана обогреть. И наоборот. Средняя годовая выдерживается неизменно. И в жизни тоже. Видишь ли, у меня такая несколько странная манера общения... Кто не привык к ней, еще с этим незнаком, тому поначалу возле меня тяжело и непривычно. Ты успокойся и спой мне снова «Ты поила коня...». А я послушаю. У тебя очень неплохо получается...
И Лёка вновь изумилась...
В то воскресенье Лёка, покинув дачу
— Садитесь, раз завелись лишние деньги, — деловито пригласил бородатый водитель средних лет, распахивая дверцу. — Куда путь держим?
— В столицу нашей огромной родины, куда же еще? — Лёка шлепнулась на перегревшееся в постоянно влажном, словно банном воздухе и задыхающееся от духоты сиденье.
Какая-то ненормальная жара тянулась все лето... Постоянно хотелось смыть с себя липкую приставучую городскую пыль и выстирать платье и белье. Застыло разварившееся до блеклой вылинялой синевы небо, изрисованное самолетами, безжалостно изуродовавшими его в вышине, расчертив белыми растапливающимися линейками. Небу явно опротивели и наглые самолеты, и птицы, пытающиеся показать себя в полете, не понимающие, что часто отрываться от земли не стоит, и люди, глупые люди, которые пробовали разгонять насмешливые облака, издевающиеся над слабостью человечества.
Лёка вздохнула. Под прожарившимся на сковородке солнца и уставшим небом замерли измученные деревья и тощие бродячие собаки. Распаренный, еле двигающийся, выгоревший город... Он с нетерпением ждал осени и дождей.
Бородатый водила молча и угрюмо гнал машину в Москву, изредка посматривая на тихую, неподвижно и тоже безмолвно сидящую рядом Лёку. Странный мужик... Молчит и молчит... Может, немой, как Герасим?
Лёка вытащила из сумки зеркальце и полюбовалась на себя. Очень ничего... Ни следа поганой косметики на недавно умытом душистым мылом лице, детская прическа — волосы за ушки, бровки колосками... И ни малейшей завлекательности в чистом поднебесном взоре. Завлёкательности...
Казалось, она просто возвращается с пикника, где сидела совсем недавно возле шипящего костра в кругу старинных верных друзей и подруг. И жарко дышал горячий кровавый шашлык, лилось густое бордовое вино, и низко звучала гитара, с удовольствием припоминающая чужие слова и мотивы.
— Тебе сколько лет? — спросил, наконец, бородач.
— Семнадцать и много-много месяцев, — охотно отозвалась обрадовавшаяся разговору Лёка и склонилась к нему улыбкой и волосами за ушками.
Водитель чуть не вписался в идущий по левой полосе «мерс». Бог спас... Да умеет ли этот слон рулить? Права, поди, купил... Настоящий слон... Любимое Лёкино животное...
— Я окончила школу год назад, — продолжала она, как ни в чем не бывало. — Но в общем, знаешь, по-честному я ее даже не окончила. Мне просто выдали справку. Вместо аттестата. Потому что я совсем не училась. Я взбалмошная. И самокритичная. Родителям удалось договориться с директором. За большие деньги.