Звезда Cтриндберга
Шрифт:
– Поцелуй… – повторил он, еле ворочая языком. – Поце…
С неожиданной для пьяного быстротой дайвер обхватил итальянку за плечи и впился ей в губы. В ту же секунду он ощутил резкий удар локтем в живот, и у него перехватило дыхание.
Он покачал головой, изображая обиду:
– Всего-то один поцелуй…
– Где? – услышал он ее голос.
Он уже привык, что итальянка скорее шепчет, чем говорит, но на этот раз голос был совсем иным – резкий, уверенный. Его затошнило, во рту появился отвратительный кислый вкус. Внезапно он потерял самообладание:
– Это тебе будет стоить, поняла, сука?
Он
Эрик был вне себя. Ему вспомнились невыносимая вонь в этой трижды проклятой шахте, девица-фотограф с ее конским хвостиком и издевательскими фотографиями…
Ему удалось перехватить ее руку и снова прижать к земле. Он избавился от полотенца на бедрах и передвинулся вперед, усевшись ей чуть не на шею. Но в ту же секунду ему показалось, что голова его лопнула. Режущий звук немыслимой силы, как будто циркулярная пила впилась в череп.
Эрик прижал руки к ушам, как будто это могло помочь… но в ту же секунду, как он отпрянул от итальянки, звук исчез так же внезапно, как появился.
Он сделал еще одну попытку ее схватить.
Послышался звук разбитого стекла.
Он так и не понял в оставшиеся ему секунды, откуда взялась эта разбитая бутылка.
Ему также не суждено было узнать, что удар был такой силы, что острое стекло пробило височную кость и впилось в мозг, пропахав в нем страшную кровавую борозду…
И наступила тишина – только лепет ветерка в верхушках сосен, мягкое чмоканье волн и звук мотора приближающейся машины.
10. Дон Тительман
Дон остановил «Рено» у забора и выключил зажигание. Мотор, словно в агонии, дернулся несколько раз и затих – и в ту же секунду ночь прорезал рев мотоцикла. Дон успел посмотреть в зеркало заднего вида – красный габаритный фонарь мелькнул и исчез в темноте.
Он нащупал кое-как обмотанный изолентой рычаг ручного тормоза и потянул наверх. Дверь удалось открыть не сразу, пришлось несколько раз потянуть за рукоятку, прежде чем раздался заветный щелчок.
Рев мотоцикла слышался уже где-то вдалеке, но у Дона был превосходный слух.
Четырехтактный двухцилиндровый оппозитный мотор с низким центром тяжести. Максимальная скорость при восьми тысячах оборотов далеко за двести пятьдесят километров в час. Немецкий мотор. «БМВ».
Дон повернулся, опустил ноги на землю и потянулся – после долгой езды тело было совершенно ватным. Вычислительная машина в голове уже работала вовсю.
Bayerische Motoren Werke.Это им впервые удалось сделать работающий турбовинтовой двигатель. 18 июля 1942 года двигатель был установлен на «Ласточке» – «Мессершмите ME 262». Пробные полеты в Нижней Саксонии проведены в 1944 году, а в сорок пятом самолет уже принимал участие в отчаянной и безнадежной обороне Штутгарта, Ульма, Мюнхена, Инсбрука, Зальцбурга… Последнее слово немецкой военной техники, если не считать «Фау-2». Это было…
Дон ударил по окантовке двери,
Он, конечно, не знал, что ему предстоит увидеть. Но то, что ни в одном окне не горел свет, в его расчеты не входило. Было всего только… впрочем, что ж, уже почти одиннадцать. Может быть, дайвер уже спит… Дом с погашенными окнами, купающийся в лунном свете…
Впрочем, с чего бы ему спать? Эрик Халл, судя по всему, полуночник. Во всяком случае, он ни разу не позвонил ему днем – всегда за полночь, и сонный Дон вынужден был выслушивать очередную несвязную теорию о происхождении странного креста.
Можно же просто постучать, решил он. В деревне все так и делают – пришел и постучал.
Дон пошел вдоль забора, ведя, как в детстве, пальцем по штакетнику. Рука наполнилась приятным вибрирующим гулом. Дача построена с большой любовью, машинально отметил он, это видно даже в темноте.
Отодвинул засов и открыл калитку. Калитка с неприятным хрустом проскребла по гравию.
Он прислушался. Где-то вдали все еще был слышен рев мотоцикла. Из водосточной трубы в бочку падали редкие капли. Наверное, гроза, застигшая его в пути, дошла и сюда… Но сейчас небо было чистым и звездным.
На удивление тепло, подумал Дон, подошел к остекленной веранде и полюбовался своим отражением в лунном свете.
Постучал – тишина. Заглянул в дверное окно. За дверью он разглядел пару сапог, чуть подальше – старинные мурские часы [23] с кукушкой, два плетеных кресла с вышитыми подушками, пара старых сабо. На вешалке – ветровка и вязаный голубой свитер. Рядом – большой плакат с изображением полевых цветов Швеции, и как раз под букетиком незабудок разместилась подставка для зонтов.
23
Настенные часы с маятником, народный промысел в городке Мура.
Он еще раз постучал – на этот раз не так робко. Теперь Халл не мог его не услышать, даже находясь в другом конце дома.
Дон прислушался. Ни звука, только шепот ветра в кустах крыжовника и капающая в переполненную бочку вода.
Он уже начал соображать, где искать ночлег, но на всякий случай нажал ручку. Дверь со скрипом открылась.
Он постоял в нерешительности на крыльце, потом вошел на веранду. Запах красного вина и догоревших свечей.
– Есть здесь кто-нибудь?
Минутная стрелка на мурских часах с тихим звоночком передвинулась на одно деление.
– Алло?
Дон стоял в темноте, не зная, что предпринять. Не зря же он ехал сюда, в эту чертову даль!
Он подошел к двери рядом с цветочным раем и постучал. Никакого ответа, только еще один звоночек минутной стрелки.
Продолжая окликать невидимого хозяина, Дон прошел через прихожую в гостиную с обитыми розовым плюшем креслами. Дальше был увешанный лоскутными коврами коридорчик с двумя дверями. Он выбрал зеленую, в хуторском стиле, и оказался в довольно большой квадратной комнате с окнами на задний двор. Здесь тоже никого не было. Он повернул назад.