Звезда Авроры
Шрифт:
Очень бережно, очень осторожно я собираю в ладонь ткань его биоскафандра, очень-очень медленно притягиваю его к себе. На щеках у меня дорожки высохших слез, а у него в глазах все оттенки фиалкового, и кровавая полоса на щеке там, где его порезал осколок разлетевшегося Триггера. И наши шлемы соприкасаются так близко, что я все его ресницы пересчитать могла бы.
И он стоит тихо, покоряясь моим рукам.
– Не знаю, что будет дальше, – говорю я почти шепотом. – Но почему бы нам не посмотреть, куда эта дорога нас приведет? Узнаем вместе.
– Ты хотела
Он не может найти слов, переполняемый нахлынувшей надеждой.
– Я не сильдратийка, – говорю я вполголоса. – Я не могу влюбиться так же сильно, как ты. Но если бы ты перестал…
– Быть болваном? – подсказывает он с едва заметной улыбкой.
Я не могу сдержаться – смеюсь.
– Можно и так сказать. Тогда у нас был бы шанс узнать, что будет. Ну как, тебе это по силам?
Вопрос нелегкий, и я это знаю. Я фактически прошу его оставить свое сердце без защиты – просто проверить, сможет ли девушка другого биологического вида ответить ему взаимностью. Я прошу не мешать той (и без того установившейся на всю жизнь) привязанности усилиться так, что будет еще больнее, если ему все же придется уйти. И совершенно не знаю, что смогу предложить ему взамен.
Но в нас так много общего. И что-то есть в нем такое… ради чего стоит рискнуть.
Взгляд его становится рассеянным – он думает над вопросом, и сейчас моя очередь ждать, у меня дыхание такое же частое, как у него. Можно считать удары пульса.
Успеваю досчитать до десяти, когда он снова глядит на меня, все так же близко, все так же шлем к шлему.
– Да, – чуть слышно говорит он.
– Да, – отзываюсь я эхом.
В его улыбке такая нежность, от которой у меня стаи бабочек начинают порхать в животе. И тут из унигласса Кэла трещит голос Финиана:
– Эльфеныш, как вы там?
Мы отодвигаемся друг от друга, возвращаясь в реальность. Пульс у меня грохочет и руки дрожат, а Кэл прикасается к устройству на поясе.
– Слышу тебя, Финиан, – говорит он, промаргиваясь, будто из-под чар выходя.
– Ладно. В общем, не налетайте за автографами все сразу, но я вроде бы нашел ответ на наши вопросы. Я тут в старом грузовике класса «Д» на южном краю порта. Приходите глянуть.
– Уже идем.
Кэл улыбается мне ласково и тепло. Я, сделав глубокий вдох, киваю. Он протягивает руку, я принимаю ее, ощущая силу его пожатия. Он берет наперевес дезинтегратор – воин, солдат в нем вновь всплывает на поверхность. Но на этот раз, понимаю я, есть в нем и что-то Еще.
Он мой.
Переплетя пальцы, мы идем с ним сквозь синюю метель.
– Вам с чего начать: с хорошей или плохой новости?
Фин стоит, прислонившись к консоли древнего грузовика, которую ему чудом удалось вернуть к жизни с помощью своего унигласса, вставленной между двумя панелями отвертки и предмета, похожего на сделанный из веточек блок питания. Все поверхности покрыты грязной липкой синей пыльцой, везде усики и лианы,
– С хорошей, – говорю я.
– С плохой, – одновременно со мной произносит Кэл.
Фин лыбится, заметив, что мы держимся за руки.
– Что ж, приятно видеть, что вам, голубкам, есть еще над чем работать. Плохая новость заключается в том, что ни у одного из этих кораблей нет ядра, совместимого с нашим. – Он смотрит на меня и пожимает плечами. – Похоже, вы, землееды, в те дни еще использовали простой плутоний. А хорошая – я вроде бы могу синтезировать то, что нам нужно. Надо только запустить реактор этой колонии.
– Им здесссь не месссто.
Голос у нас за спиной. Мы резко оборачиваемся – в темноте перед нами три фигуры.
Первая – мужчина, кряжистый и широкоплечий. Второй побледнее – юноша примерно моих лет, и последняя – женщина с темно-коричневой кожей и спутанной гривой черных волос до пояса. У них из глаз растут пучки цветов, мох свисает со щек. На шее он скрывается под лианами, заменившими одежду, змеится по рукам, оплетает ноги. Те агенты ГРУ в Мировом Корабле были заражены той же… болезнью, но эти выглядят полностью охваченными ей.
– Кошкин хвост! – говорю я шепотом.
Женщина оборачивается ко мне, склонив голову.
– Аврора? – спрашивает она, и голос ее звучит почти любовно.
Кэл делает шаг вперед, становясь между нами и поднимая оружие.
– Ближе не подходить.
Молодой человек делает неуверенный шаг вперед. Лианы, обвивающие руки женщины, извиваются, но мое внимание привлекают не они, а голос. Глаза ее – цветы, но почему-то я знаю, что она на меня смотрит, что она меня видит. А голос шипит по-змеиному:
– Она нам сссдаетссся?
– Джайла, – говорю я медленно, прикидывая. – Джайла Уильямс.
Тоже колонистка. Ее взяли к Патрис в отдел картографии за год до меня.
Она наклоняет голову, будто пытается что-то про меня выяснить. Будто во всей галактике меньше всего ожидала увидеть меня.
Крупный мужчина не сводит с Кэла взгляд светло-синих глаз, младший покачивается на пятках и шипит. Все растения, лианы, покрывшие космопорт, начинаются двигаться согласованно, медленно и волнообразно, крадутся к нам по палубе.
– Они не оссстановят прорассстание, – говорит женщина, качая головой и обнажая черные зубы. – Им здесссь не месссто!
– Я больше предупреждать не буду, – говорит Кэл.
Юноша смотрит на него вопросительно и придвигается на шаг.
– Что ессссть «я»?
Быстрее молнии они бросаются вперед, все сразу. Скорость такая, что их не видно. Кэл успевает сделать два выстрела – первый в вихре синих спор сносит голову здоровенного мужика с плеч, второй прожигает черную дыру в груди юноши и швыряет его на пол. Но Джайла успела налететь на Кэла, разросшиеся пальцы охватывают ствол дезинтегратора.