Звезда Авроры
Шрифт:
Я думаю об этой планете. О том, что случилось с ее обитателями. О своих родных. О маме и Кэлли, как им сообщили, что я пропала. О папе, что с ним было, когда он услышал. О том, что мы должны были сказать друг другу в тот последний разговор.
Я думаю обо всем, что утратила. О том, что я – девушка вне времени, что у меня есть сила, которой я не понимаю. И когда я смотрю вниз, снова встречаюсь взглядом с Кэт, смотрю на цветы в ее глазах, окруженная хищными листьями и лианами этой планеты, мой позвоночник пронизывает импульс бежать, во мне нарастает порыв…
…и что-то меняется.
Как
Вот, значит, какое ощущение, когда ты этим управляешь.
Может, я и не знаю, что именно это такое, но все, что я сделала, пока спала, все, что делало меня пассажиром, пленником в собственном теле, – теперь ощущается как часть моей личности, как свое. Нечто большее, нечто более широкое, выдернутое из ничего моими собственными руками.
Я оборачиваюсь оглядеть экипаж. Ощущаю огонь эмпатии от Кэла – беспокойную сущность с фиолетовым переливом. Ее почти заглушает остальная часть его природы, она пронизывает его, как тонкие жилы золота в камне, почти невидимые. Мой разум ощупывает его разум, и эта сущность мерцает и переливается.
Я вижу то же самое в Скарлетт и капельку – намного меньше – в Тайлере, там эта эмпатия лишь на самой поверхности его разума. Близнецы Джонс – люди, и на миг меня поражает вспышка сомнения: не затронула ли эта планета их тоже? Через секунду я понимаю, что это не так. Сила, текущая по здешним растениям и листьям, связывающая их потоком, теперь для меня потрескивает как электричество, и она совершенно отличается от того, что есть в Скарлетт, в Тайлере, в Кэле, во мне.
Но я снова опускаю глаза и вижу, как она пробирается извилистыми путями в Кэт безнадежно сложным переплетением лиан, похожим на сеть капилляров, пронизывает каждый ее кусочек.
С чего мне начать свои попытки это распутать?
Я знаю, хотя и отталкиваю эту мысль прочь, что не смогу.
Слишком много, слишком глубоко.
Он ею завладел.
Но я все равно пробую, мысленно зачерпываю горсть психической энергии, что связывает Кэт, сжигаю ее дотла, держу в мысленной хватке, пока не остается только пепел. Кэт стонет, я смотрю вниз и вижу, как серебристая зелено-серо-синяя энергия просачивается в нее, закрывая брешь, будто ее и не было.
Как лианы, она везде.
Я пробую иной способ, лезу в разум Кэт. Может быть, я смогу начать оттуда и вымести всю грязь, очистить ее мысли.
Как только я оказываюсь внутри, в меня ударяет вихрь эмоций. Боль, страх, гнев Кэт пронизывают меня, я вздрагиваю, сопротивляюсь желанию уйти. А потом влезаю глубже, потому что никого нельзя оставлять наедине с такими чувствами.
Я
Я сжимаю ее руку, проталкиваюсь сквозь острые грани внешних защит. А внутри нахожу настоящую Кэт, вихрь жизни, любви, энергии, красные, оранжевые и золотые завитки ее ментальной подписи, закрученной замысловатыми узорами, напоминающими мне струи воздуха, напоминающими полет.
Я нахожу ее любовь к Скарлетт, ее горе о матери, яростную радость взлета. Нахожу любовь к Тайлеру, глубокую и сильную, пронизанную отчаянием.
И в ответ, без моего намерения, но совершенно естественно, как и должно быть, мой разум танцует вместе с ее разумом.
Мы уже больше не в блоке реактора. Никого нет вокруг.
Мы где-то в другом месте, только мы вдвоем, и ничего больше не важно.
Мой разум – полуночная синева и серебристая пыль, свет звезд и туманностей, а у нее – яростные ветры. Чтобы коснуться ее, я должна быть открытой, моя любовь и моя память так же свободны, как у нее. И она видит мою любовь к сестре, Кэлли, она ловит аромат нагретого камня и сухих листьев на вершине моего любимого холма во время пеших прогулок. Мое счастливое место. Благодаря мне она ощущает легкий привкус чили, который отец добавляет в свою стряпню. Она вместе со мной переживает боль страданий при виде матери, после того как отец оставил ее, а потом она уже не смотрит, а двигается. Хватает это воспоминание и отталкивает его прочь.
На миг я в полном недоумении. Но она без слов, вихрем образов передает мне свой замысел: она не хочет этого знать, потому что не хочет их разделять.
В то время как он забирает ее.
Мы обе сосредоточиваемся на двери между нами – она тянет на себя, я толкаю к ней, и вместе мы закрываем ее. Пот течет у меня по спине, когда мои глаза распахиваются и дыхание становится частым.
Ее взгляд ждет меня.
– Тебе здесь… не м-место, – шепчет она.
За мной звенят голоса:
– А сейчас попробуй? – вопит Фин сверху.
– Работает! – отвечает Кэл, задрав голову и крича в потолок.
– Я знаю, – шепчу я Кэт. – Тут все совсем неправильно. Но звездная карта нам показала идти сюда, Триггер…
– Аври… как ты н-не понимаешь? Т-триггер… это…
Глаза у нее распахиваются, она ахает – и это единственное предупреждение перед тем, как ее разум нападает на мой. Теперь красное стало кровавым, желтое слишком ярким, кричащим. Это разум Кэт, но не она управляет им.
Я резко выстраиваю защитные барьеры, стараюсь ее отбросить, ставлю ментальные стены самые прочные, какие могу построить. Представляю себе, что они из камня, окружаю себя крошечной крепостью, и мой разум там в середине. Но противник со всех сторон, я чувствую, как нечто, обладающее сознанием, тянется к моему разуму через разум Кэт.
Какое-то существо.
Единое, громадное, невероятное существо.
Оно надвигается отовсюду – сеть, раскинутая по всей планете. Оно в каждом растении, в каждой лозе, в каждом цветке, в каждой плавающей в воздухе споре. Я вижу его историю, его цель, его потенциал. И, будто время превратилось в ничто, я вижу его будущее.