Звери
Шрифт:
– Но усталость читается в каждом твоем движении, в каждом жесте, - настаивала я, - ты, вообще, видела свое отражение в зеркале? Нельзя же себя изводить на тренировках до такого состояния!
Мое негодование росло при виде того, как подруга испугалась от одного упоминания о прерывании тренировок. Кевин и Джек напряженно переглянулись. Они знали, что значат тренировки для этого Клана. Нас готовили для боя, который мог бы подтвердить прохождение Инициации, и медлить означало проиграть. Джинна знала это лучше других. Я понимала, что она не сможет позволить себе отдых, но также видела то, что он был ей необходим.
– Джинна, я могу поговорить с мистером Густовсоном, если
– Нет! С тренировками все в порядке, - голос подруги приобрел какую-то жесткость, до этого момента не показывавшуюся, но она тут же спохватилась, и сказала, чуть понизив голос: - занятия не перегружают меня. Просто в последнее время я стала хуже спать. Не знаю, меня мучают кошмары, которые выматывают хуже поединков. Я не могу отдохнуть за ночь, поэтому и выгляжу измотанной.
Слова подруги вызвали у меня понимание и сожаление. Так долго я была в плену своих кошмаров, даже не понимая, что они составляли часть истории, коснувшейся моей семьи. Я лучше других понимала, что это такое, - просыпаться каждое утро с чувством, будто ты вообще не ложился спать.
– Джинна, послушай, - мне очень хотелось хоть чем-нибудь помочь, - я тоже когда-то пережила такой период. Не знаю, какие причины у тебя, но дело здесь вот в чем. Тебе стоит с этим разобраться. Быть может, даже обратиться к врачу, ведь чем больше ты тянешь время, тем сильнее накапливается усталость. Тебе необходимы силы для тренировок. Другие нуары не будут стоять на месте и ожидать тебя, поэтому, чем скорее ты решишь проблему, тем скорее сможешь вернуться к обычной жизни.
По всей видимости, мои слова оказали должный эффект на Джинну, потому что она кивнула головой и ответила:
– Я так и поступлю.
– Вот и хорошо, а теперь тебе нужно хорошенько поесть. Кровь уберет часть последствий ночных кошмаров.
Джинна принялась за еду, а мне нужно было идти на тренировку. Я встала со своего места, и, прощаясь со всеми, обратилась к мальчишкам:
– Проследите за тем, чтобы она все съела.
Джинна посмотрела на меня, и сказала:
– Ты сейчас напоминаешь мне мою маму.
– Ну, это ведь комплимент?
– Я не стала дожидаться ответа, и последовала к выходу.
Утро было замечательным. Я была переполнена желанием работать усерднее обычного, так что быстрым шагом направилась в сторону леса. По пути мой взгляд невольно оглядел домик, в котором мы жили, и я очень удивилась увиденному. Возле дверей стоял наставник, который довольно терпеливо дожидался моего появления.
– Мистер Нильсон, - быстро начала я, - мне очень жаль о той тренировке. Не лень мешала выполнить все ваши указания, а работа с Камнем. Понятно, что это не оправдание, просто хочется, чтобы вы знали: такого больше не повторятся. Я хочу тренироваться, и готова выполнить все ваши указания, если вы еще не передумали со мной заниматься.
Старик выжидающе смотрел на меня. Я не удивилась бы, если бы узнала, что он в этот момент каким-то странным образом читал мои мысли. Его взгляд испытывающе сталкивался с моим, отчего меня чуть не бросило в дрожь. Наконец, увидев то, что ему хотелось, он все же сказал:
– Что ж, посмотрим, чему мне удалось тебя научить за это время.
Уже в начале фразы мне стало ясно, что наставник все еще сердиться, и пришел сюда не для того, чтобы наладить отношения. Какое-то шестое чувство говорило мне, что этот день, так хорошо начавшийся, закончится совсем по-другому. Нечего было и ожидать прощения этого строгого нуара. Он хотел другого. Он хотел проучить меня. И как только я поняла это, все мое настроение улетучилось, ведь Нильсон должен был сделать это весьма изощренным способом. Мне ничего
И он не заставил себя долго ждать:
– Помниться, ты хотела заниматься вместе с остальными новобранцами, быть наравне с ними. Что ж, сегодня я предоставлю тебе такой шанс. Пусть этот день станет для тебя особенным. Сегодня ты выйдешь на арену.
У меня в глазах помутилось. Лицо Нильсона, довольное произведенным на меня впечатлением, поплыло куда-то, и я всерьез заволновалась, чтобы это не было заметно. Конечно, мне раньше хотелось заниматься с другими ребятами, но я не думала, что это произойдет вот так неожиданно, без подготовки. Он хотел, чтобы я понесла поражение перед другими, чтобы стыд за происшедшее научил меня покорности. Вот только старик не знал, что этим только распаляет меня. Я не стану подчиняться только из-за того, что он так сказал! Мысли проносились в моей голове с огромной скоростью, но ни одну из них я не могла озвучить. Если бы я высказала этому надменному нуару все то, что рождалось у меня в голове по поводу его поведения, тогда сейчас бы он думал, как не показать своего головокружения. Слова, складывающиеся у меня в голове в подборку лучших отвратительных выражений, приперченных ненормативной лексикой, могли все разрушить. Если бы это произошло, оно означало бы лишь одно - конец тренировкам с Нильсоном. Я постаралась взять себя в руки, и молча ожидала продолжения.
– У тебя будет достойный соперник. Соперник, который сможет бросить вызов Правительнице нуаров. Заинтересована?
– Кто же он?
– Не выдержала я.
– Так ты принимаешь этот вызов?
– Вы не оставили мне выбора, и сами знаете это. Так что не тяните, скажите мне его имя.
– Имя? Что тебе даст имя? Только бой в достаточной мере представит вас друг другу!
– Наставник! Я хочу знать это имя!
Мое терпение было на пределе. Страх провалиться подталкивал меня, и Нильсон почувствовал это. Видимо, он решил, что дальнейшие издевательства не принесут ему ничего полезного или приятного. Он ждал этого поединка, чтобы в полной мере показать мне, как я была не права.
– Дэниел. Дэниел Густовсон. Тренировка через десять минут.
Старик развернулся и направился в сторону Замка, который плотным, непробиваемым кольцом окружал арену. Я смотрела ему вслед, и очень сожалела, что ни один из полученных Даров не может мне помочь выжечь у него на спине хотя бы какое-нибудь слово из тысячи неприличных, но так подходящих ему. Или пусть даже не совсем плохое, но которое могло бы отразить его сущность. Хотя... Вряд ли такие существовали. В этом нуаре, не смотря на его возраст, пылало адское пламя, которое могло уничтожить все на своем пути. Интересно, был ли он когда-нибудь влюблен? Меня, признаться честно, распирало любопытство взглянуть на любящего и покорного мистера Нильсона, нежно массирующего плечи своей даме сердца.
Наставник говорил мне о вызове! Но этот вызов бросил мне не младший Густовсон, а он сам, так что и отвечать я буду ему.
С полной решимостью я направилась за ним туда, где уже, как я полагала, собралось немало народа. Арена гудела. Да и с чего бы быть иначе? Сегодня там будет аншлаг. Но я так просто не сдамся. Пусть победа будет и не за мной, но Густовсон дорого мне за нее заплатит. Решительность создавала мне вторую ауру, и от этого легче было идти к тому, что казалось неизбежным. На ходу я старалась вспомнить всех своих известных предков, чьими поступками творилась история нашего народа. Что в сравнении с их делами это сражение? Такие мысли придавали мне уверенности, и я постепенно переставала бояться того, что уготовил мне этот сумасшедший.