Звереныш
Шрифт:
Вольф бросил удивленный взгляд на притихшую девчонку. Та побледнела, но молчала, опустив голову и держа руки сложенными на животе.
— Ты хочешь стать рыцарем, юнкер?
— Да, господин. — Вольф медленно кивнул.
— Вступишь в ряды Неопалимых?
Вольф что-то промычал, но его ответ Второму Свету оказался неважен, поскольку он продолжил:
— Нет слов, способных описать восторг, который я испытываю каждый раз, когда вижу людей, готовых встать на защиту своей земли и веры. Пламя уже поцеловало тебя?
Не дождавшись
— Ты не против?..
Леонхарт и Элизабет отошли в сторону. Теперь они напоминали холодные изваяния. Их настороженные взгляды впились в фигуру Кассия, на лицах не осталось ни намека на веселье.
— Как же так? — удивленно воскликнул Второй Свет. — Факельщик не передал тебе благословение Светочи? Не оставил на твоей коже Ее поцелуй?
Медленно помотав головой, Вольф пробормотал:
— Никто не сказал бабушке, что это нужно.
— Ну конечно… — Кассий тяжело вздохнул. — Старики часто пренебрегают этим. В них слишком сильна вера, которую разделяет Светлейший. Но теперь ты воспитанник его милости короля Райнхольда, будущий рыцарь. Мы должны исправить это недоразумение.
Вольф совершенно не понимал, о чем они говорят, но кивал, соглашаясь. Ради того, чтобы оставаться в Грайхайме, он был готов на все.
— Но разве благословение получают не в раннем детстве? — спросил Леонхарт.
— Светоч никогда не обделит вниманием того, кто входит в Часовню Пламени с верой в сердце. Старик или ребенок — не имеет значения. — Кассий мягко улыбнулся. — К тому же, если юнкер фон дер Нордмарк проводит время с вами, ваша милость, вы можете стать еще ближе, разделив любовь к Светочи.
«Кажется, Сурдри эту любовь не понимает», — подумал Вольф, вспомнив перепалку между Светлейшим и Вторым Светом.
— Мы исправим это, — повторил Кассий, сжав его плечо. — В следующий зоннтаг, во время предрассветной службы в Часовне Пламени ты присоединишься к нашей большой семье.
Блаженно вздохнув, он спрятал руки в широкие рукава, коротко поклонился и добавил:
— Возвращайтесь к своим играм. Юная госпожа, а вот вам не следует оставаться здесь. Пойдемте, я отведу вас к наставнице. И напомню ей, что девушка не должна проводить время таким образом.
Сложенные руки Элизабет дрогнули — Вольф заметил это. Однако спорить со Вторым Светом она не стала — покорно опустила взгляд и пошла за ним к двери, ведущей в палас. Когда они скрылись из виду, Леонхарт раздраженно вздохнул и бросил:
— Он всегда так делает!
— Уводит ее?
— Да! Матушка разрешает Элизабет проводить со мной время, но Второй Свет и его люди ее не слушают. — Леонхарт раздосадованно пнул камешек носком сапога, шут бросился за ним и упал в кусты.
— Там, откуда я родом, — медленно начал Вольф, — девчонкам тоже не позволяли водиться с мальчиками.
— Элизабет для меня как сестра, — выпалил Леонхарт. — С тех пор как Светоч забрала ее родителей, мы
— Разве мертвых забирает не господин Блицерон? — удивился Вольф.
Они уставились друг на друга в немом изумлении.
— В господина Блицерона верил дедушка, — наконец произнес Леонхарт. — В Вечных Манускриптах сказано, что души мертвых уходят на залитые солнцем луга Светочи.
— А как же Дорога Птиц?
— Какая дорога?
Продолжая таращиться друг на друга, они хмурились и явно думали каждый о своем.
До Вольфа никак не доходило, как можно не верить в господина Блицерона, в Дорогу Птиц, в то, что дух после смерти обращается зверем или выходит из открытой двери дома. В его голове не укладывалось, что эрбпринц не знает таких простых вещей и позволяет Второму Свету говорить такие глупости. В Завесу, выходит, он тоже не верит? А в тварей, терзающих земли его отца прямо сейчас? А слышал ли он о вардлокуре, гальдре и хагазуссах?
— Залитые солнцем поля… — пробормотал Вольф, нахмурившись еще сильнее.
— Разве ты не слушаешь Факельщика во время служб? — Леонхарт задумчиво разглядывал его. — Он ведь говорит об этом.
«Во время служб я стараюсь не лишиться чувств», — хотел ответить Вольф, но вместо этого сказал:
— Там, внизу, очень жарко и нечем дышать. Я никак не могу привыкнуть.
— Так плохо? Наверху есть окна. Хочешь, попрошу отца поднять тебя к нам?
— А так можно? — Вольф с сомнением покачал головой. — Хромой Бранд не позволит.
Леонхарт фыркнул и выдавил сквозь сдерживаемый смех:
— Никто не может отказать королю! Даже герр Отмар согласился стать твоим опекуном по его просьбе, а просьба — это не приказ. Он мог отказаться, но не стал. Понимаешь почему?
— Потому что хотел оказать услугу? — предположил Вольф, вспоминая все, что успел услышать в тот день.
— Оказать такую услугу — честь, — поправил Леонхарт. — Ты, видно, плохо понимаешь, насколько важны одобрение и благосклонность короля.
— Иногда мне кажется, что я совсем ничего здесь не понимаю. Титулы, порядки… — Вольф сокрушенно покачал головой. — Теперь Светоч… О каком еще поцелуе говорил Второй Свет?
Леонхарт вздохнул, повернулся к нему спиной и приподнял светлые волосы.
— Там, на шее. Оттяни ворот и посмотри сам.
Вольф боялся, что от слишком грубого касания Леонхарт рассыплется в пыль или, что куда хуже, закричит, и стражник, все еще стоявший у стены, просто отрубит ему голову. Но эрбпринц не издал ни звука, когда Вольф оттянул ворот его котты, и даже не дернулся, услышав удивленный возглас.
— Шрам!..
— Поцелуй Светочи, — поправил Леонхарт.
На светлой коже эрбпринца бугрился след от старого ожога — солнце, заточенное в круг. Лучи поплыли, шрам блестел, на нем не росли волосы. Неестественно бледный, он вызвал у Вольфа отвращение и непонятную злость. Отпрянув, он спросил: