Звереныш
Шрифт:
— Всегда готов служить, ваше величество! — Вожак поклонился, и снова выпрямился, наблюдая за тем, как рабы на арене делают уборку.
— Ну, кто там следующий? — Император радостно потер руки, потом взял со стола бокал и протянул назад, слуге, тут же наполнившему его вином — прекрасное вино, господа! Вы не стесняйтесь, наливайте! Нигде такого больше не попробуете!
"Кроме как у Атрапа" — усмехнулся про себя Лаган — "Хитрый толстяк! Нужно будет все-таки вызнать, откуда он берет императорское вино! Оно и правда великолепно."
Следующим был парень, чем-то похожий на первого — он быстро, без особых затей расправился
Убийцы, осужденные, шли потоком, и к самому концу "представления" Император слегка устал, зрелище приелось, и он уже не с таким интересом смотрел на происходящее.
Внимание рассеивало и выпитое вино, после которого ему обычно хотелось поспать, и лучше — не одному.
Впрочем — сегодня Император должен был принять делегацию купцов из Омера, города оружейников и литейщиков, а потом, согласно договоренности — Хассар Лагузим, глава Дома Лагузимов, один из тех, кто испокон веков поддерживал семью Императора. Его нельзя было не принять — ничего политического, скорее всего, будет клянчить какие-то исключительные права, например — на торговлю коврами с дальнего юга. Вообще, честно сказать, эти верноподданные имели обыкновение зарываться, иногда стоило ставить их на место. Дай им подержать твой палец — отхватят руку по плечо! Время от времени в рядах сторонников нужно устраивать чистку — Император знал это наверняка.
— Сколько еще осталось? — Император вздохнул, и обернувшись к Вожаку устало потер глаза — У меня скоро прием, пусть ускорят.
— Один остался, ваше величество. Все, скоро закончится!
— Скоро? — обиженно протянула принцесса, зарозовевшаяся как цветок — Я бы еще хотела посмотреть! Я не устала!
— Птичка не знает забот! — усмехнулся Император — Пора тебя приучать к государственным делам. Сегодня со мной пойдешь, на прием. Хватит чирикать с этими курицами!
— Ну пааап! Другой раз, а? Паап! Не сегодня! — Агалана обиженно надула полные губки, но Император был непреклонен:
— Сегодня! Пора уже, хватит бездельничать! Неужели самой не интересно — власть, люди — все у твоих ног! Это куда интереснее представлений и глупых игр! Небось, опять комедиантов решили притащить? Дурацкие пьесы, слезливые глупости? Или акробатов с голыми задами? Увижу это безобразие — я им шкуру спущу!
— А тебе значит можно — голых акробаток?! — покраснела Агалана и вдруг с силой хлопнула сложенным веером по макушке Жеззы — Чего хихикаешь, дура?! Что я смешного сказала?!
— Дочь, ты зарываешься — с достоинством бросил Император, демонстративно отвернувшись от обиженной дочери — Я не хочу отвечать на твой глупый вопрос! Сказал — сегодня ты со мной, и все тут!
В комнате наступило молчание, все демонстративно уставились на арену, якобы не замечая размолвки в императорском семействе. На всякий случай. Ни к чему слышать лишнее, и уж тем более вставать между Императором и его дочерью — себе дороже. Приобрести в лице Агаланы опасного и злопамятного врага — не пожелаешь никому. Девица отличалась взбалмошным нравом, была довольно-таки памятлива, так что последствия могли быть просто катастрофическими.
А тем временем на арене появился новый персонаж — не очень высокий, стройный юноша, до отвращения похожий на убитого недавно слугу принцессы — такой же золотоволосый, только не смуглый, а белокожий — там, где рук и шеи не коснулся
Голубые глаза, настолько яркие, что и не верилось — едва не светились изнутри. Прямой нос, как у всех ростов, довольно полные губы — красивое лицо, но каким-то образом не делавшие его женственным, скорее наоборот — эдакий герой-любовник из пьес бродячих комедиантов. Ничего от убийцы, увидишь такого — не забудешь! Как он будет скрываться среди толпы — совершенно непонятно!
— Я помню его! — внезапно воскликнул Император — Он выиграл Отбор! Его зовут Ад.Аднус? Так?
— Нет, ваше величество — Адрус. Еще его зовут Звереныш — сухо пояснил Вожак — За жестокость и непреклонность. Он никому не позволяет себя обидеть — опасный парень.
— Только как его внешность соотносится со словами о том, что мастер смерти должен быть незаметен? — усмехнулся Император — Да его видно со ста шагов, не ошибешься!
— Вы сказали точно то же, что говорил его учитель, Мангус. Он был категорически против того, чтобы брать Адруса в группу мастеров смерти. Мне пришлось его даже наказать.
— Наказать? Мастера смерти? — расхохотался Император — И не боишься?
— Я служу вашему величеству. Тот, кто обидит меня — обижает моего императора. Мангус не может меня обидеть — я — ваши руки! Ваша воля! Дисциплина превыше всего, и Мангус плоть от плоти Корпуса, Школы! Что касается того, почему я настоял на том, чтобы его взять — во-первых, он выиграл Отбор, где доказал свою силу и ум. А во-вторых.лучшего бойца у нас я не помню. У него один недостаток — он звереет. Он жесток. Нечеловечески жесток.
— Неужели более жесток чем тот, кто раскрошил осужденных на куски? — усмехнулся Венценосный — Не поверю! Этот красавчик? Дочь, ты видишь этого парня? Веришь, что он убийца?
— Я не могу поверить своим глазам! Он прекрасен! — Агалана кусала губы, впившись взглядом в мастера смерти, потом обмякла, откинувшись в кресле и наклонившись к своим девушкам, что-то прошептала. Те захихикали, прикрывая рот платочками, Император же недовольно покосился на бесстыдных девок — никакого стыда! Надо будет их наказать.по очереди. Впрочем — можно и всех сразу, почему нет?
Золотоволосый красавчик стоял, как статуя — неподвижный, холодный, бесстрастный и.надменный. На неподвижном лице нет следов волнения, беспокойства, ярости или любой другой страсти, присущей нормальному человеку. Глаза смотрят строго перед собой, моргая так редко, что мастер и вправду кажется статуей, а не человеком. Он не смотрит на ползающих по углам рабов, собирающих оружие, засыпающих лужи крови, не смотрит на зеркало, за которым находится Император — кажется, ему все безразлично.
Прекрасный мертвец — вот как охарактеризовал бы его Император.
Вошли пятеро мужчин — высокие, мощные, каждый из них на полголовы выше мастера смерти, и шире его в плечах. В руках короткие клинки, которые обычно носили гвардейцы, и те же Псы. Парные клинки, с которыми они прекрасно умеют управляться.
Мужчины даже для непосвященного взгляда выглядели опасными — не такими, как этот красавчик, бесстрастный как змея, скрадывающая мышь. Или как статуя прекрасного юноши в дворцовом фонтане.
— Это те самые, гвардейцы, ваше величество! — шепнул судья, дохнув в ухо Императора запахом гнилых зубов и ароматической жвачки, тщетно пытающейся справиться с нечистым запахом человека.