Звереныш
Шрифт:
Но страшнее всех пятый — то ли прихоть судьбы, то ли воля убийцы, но его нижняя челюсть отпала вниз, обнажая красный язык. Зубы выбиты и валялись по земле. Кровь хлестала ручьем, заливая грудь широкой полосой. Он, конечно, умрет от потери крови, но не скоро.
— Играет! — с непонятной интонацией сказал командир Корпуса — Давно мог их убить!
— Великолепно! — сдавленным голосом сказала принцесса, привставая с места — О Создатель! Это великолепно!
Убийца постоял, будто наслаждаясь эффектом, потом повернулся к зеркалу, за которым сидел Император
Человек с отрубленной челюстью заметил это, захрипел, забулькал, и вдруг со всего размаха метнул короткий меч, что держал в левой руке, прямо в зеркало, в Императора, невидимого за магическим стеклом.
Ай! — принцесса снова вскочила с места, девушки рядом с ней взвизгнули. И даже сам Император невольно подался назад, будто меч мог преодолеть зеркальную преграду.
Увы, для разбойника — меч врезался в зерекло, оно загудело, заискрилось и отразило клинок, отправив его на пол, где он и успокоился, пробороздив в песке длинную черту.
— На моего Императора, тварь?! — убийца одним прыжком оказался рядом с негодяем, скользящим мягким ударом отвел его клинок, выставленный навстречу, и четким быстрым движением отсек руку у плеча. Потом тут же другую, затем подсек обе ноги, отрубив одну у колена.
Противник еще дергался в судорогах смерти, когда убийца начал кромсать его, нарубая на части, как мясник тушу свиньи. За секунды человек превратился в кучу кровоточащего мяса так, что невозможно было определить черты лица или очертания фигуры — куски мяса, кровь, желто-красное содержимое черепа, студнем лежащее на срезанной верхушке головы, как на кухонной тарелке.
— Для тебя, мой Император! — убийца снова поклонился в сторону зеркала — Да будут так повержены твои враги!
— Хороший парень! — выдохнул Император, пожирая взглядом прекрасную картину. Он так возбудился от вида растерзанного тела, что ему захотелось сейчас же подмять Жеззу, не обращая внимания на то, что вокруг люди, что он в кругу своих ближайших соратников!
— Склонен к излишней жестокости и комедианству — сухо заметил Лаган — Когда-нибудь это может ему помешать.
Командир Корпуса и Начальник Секретной службы кивнули, подтверждая слова. На работе нет места эмоциям. Работа — есть работа, и не нужно смешивать ее с удовольствием.
Убийца снова постоял и начал приближаться к своим жертвам. Они отходили все дальше, будто пытаясь найти спасение в бегстве, но куда там — смерть, принявшая облик курчавого, неприятно улыбающегося парня, приближалась к ним неумолимо, мягким, тихим шагом, капая густыми красными каплями с острого, как бритва клинка.
— Тварь! Нет тебе ничего! — вдруг воскликнул один из мужчин, и направив клинок себе в грудь вонзил его в сердце, тут же свалившись на пол. Его рука успела сделать неприличный жест, мастер же смерти, презрительно скривившись, сплюнул, попав точно в глаз умершей жертве.
— Отлично! — расхохотался Император — Если бы все преступники кончали с собой, совершив преступление, судья бы лишился
— Так никогда не будет, ваше величество — с кривой усмешкой заметил судья — Чтобы преступник покончил с собой, его прежде надо поймать, а потом запугать до смерти таким вот монстром, которого воспитал Лаган! Поздравляю, Вожак, твои методы воспитания дают плоды. Я восхищен и мастерством, и невероятной жестокостью ваших парней! Только так и нужно искоренять Зло, чтобы оно не захлестнуло Империю вонючим потоком!
— Да ты почти поэт, судья! — усмехнулся Вожак — Никогда не думал, что у тебя есть поэтический дар. Может и стихи пишешь?
— Может и пишу! — легко согласился судья — Талантливый человек талантлив во всем!
— Это верно! — азартно подтвердил Император — Гляньте, что творит! Что творит! Слугам придется поработать метлой!
А на арене действительно происходило нечто ужасное — парень рубил оставшихся в живых людей, кромсая на части, разрубая, превращая их в фарш, в куски для жаркого — как мясник, как повар, как.зверь!
Когда он закончил, в комнате не было ни одного сохранившего конечности тела. Она была равномерно залита кровью и покрыта кусочками истерзанной плоти.
Закончив, убийца вышел, бросив меч на землю, но перед этим снова отвесил церемонный колон зеркалу, присовокупив фразу: "Долгие лета Императору! Славься!"
— Грязная работа — покачал головой Лаган — Профессионал расправился бы с ними за первые секунды — без излишней крови, без этой комедиантщины, без избыточной жестокости. За этим парнем нужно присмотреть. Он может доставить проблемы.
— Ты всем недоволен, мой Вожак! — усмехнулся Император — Этот дал себя ранить — плохой, этот слишком долго и кроваво расправлялся — тоже плохой. Хоть одного бы хорошего увидеть! Каким должен быть твой хороший, не подскажешь?
— Хороший мастер убьет жертву быстро и без мучений для нее — если не будет другого распоряжения. Он не будет наслаждаться страданиями жертвы — это непрофессионально. Он не будет тянуть время, убивая объект — это опасно, ведь чем больше находишься в контакте с жертвой, тем больше шансов, что тебя обнаружат — убьют, или, того хуже — захватят и заставят дать показания. Представьте, ваше величество, если бы мы заслали мастера смерти к врагам, и он, вместо того, чтобы быстро и эффективно убить, начал бы скакать и резать объект на части! Приговаривая: "Это для тебя, мой Император! Это для тебя, мой любимый Император!"
— Злой ты! — фыркнул Венценосный, настроение которого ничуть не ухудшилось — Если бы ты не был предан мне до последней капли крови, я бы решил, что ты меня ненавидишь. Ну что плохого, если парень так любит своего Императора? Кстати — это твоя заслуга, ты хорошо его воспитал! Награди его. Я проверю!
Император укоризненно покачал указательным пальцем перед лицом бесстрастного Вожака, потом вдруг подмигнул и снова улыбнулся:
— Хороший сегодня день! Славно развлеклись! И дочь развеселилась. Спасибо тебе, Лаган.