Зверь
Шрифт:
— Он пошел на Пласа-дель-Рей, уж не знаю, что ему там понадобилось, — сказал Лусии один из них.
Голос беспризорника с каждым словом становился тише, приятель нетерпеливо дергал его за рукав. Они боялись Лусию? Нет, не ее: на площади появились человек двадцать мужчин и женщин, оборванных и грязных, словно только что выбравшихся из сточной трубы. Возглавлявший их бородач в синей блузе, какие носят крестьяне и разносчики виноградного сиропа, кричал:
— Плюйте на запреты! Нас хотят посадить под замок! Теперь придумали,
Лусия, не обращая внимания на этих вестников апокалипсиса, развернулась и пошла обратно, чтобы попасть на Пласа-дель-Рей. По дороге она еще несколько раз наталкивалась на сборища возбужденных людей. Рассерженные указом люди бродили по улицам, кипя от негодования.
— Это не мы, бедняки, разносим болезнь! Во всем виноваты монахи! Они заражают воду, чтобы карлисты победили, — говорила маленькому мальчику пожилая женщина, которую Лусия нечаянно толкнула.
Глаза старухи скользнули по рыжей шевелюре Лусии, и на секунду девочке показалось, что та сейчас признает в ней убийцу великана. Но старуха продолжила свой путь и разговор с мальчишкой, которого крепко держала за руку.
— Для этого они нанимают детей. Их видели около многих водоемов.
Интересно, откуда доносятся выстрелы? Может, где-то начались волнения горожан, уставших от запретов и обвинений?
— Никто не следит за детьми, а монахи не дураки. Они знают, что за четыре реала ребенку можно поручить что угодно. К тому же дети вечно крутятся возле колодцев.
— Говорят, мы отвернулись от Бога, и это божья кара.
— При них мешки с порошком. Они получают их в монастырях.
— Месть церковников, вот что это такое. За то, что людям надоело слушать их галиматью.
— Она нарочно нас травят!
Так говорили мужчины и женщины, старики и молодежь, между которыми пробиралась Лусия, одержимая одной мыслью: Элой поможет ей найти сестру.
26
____
— Ему разбили голову вазой, а потом воткнули в затылок булавку.
Доносо, сидя на смятых простынях, выпустил дым и слегка пнул ногой лежавший на полу труп. Сигаретный пепел осыпался на красный ковер.
— Проститутка не дала ему даже раздеться.
Диего присел на корточки рядом с убитым, и с большим трудом — тело весило, как могильная плита, — перевернул его. Теперь обезображенное пунцовым ожогом лицо смотрело в потолок.
— А где девица, что его прикончила?
— Чай пьет в гостиной со своей мадам! О чем ты только думаешь, Диего? Убила и сразу дала деру — не нас же с тобой ей дожидаться! Львица сказала, девчонка была новенькой, имя она забыла, и вспомнить мы ее вряд ли заставим. Уж я-то хорошо ее знаю.
— А покойник-то здоровенный!
— Какая наблюдательность! Не думал поработать в полиции? — усмехнулся
— Думаешь, это Зверь?
— Многие свидетели говорили о том, что у него кожа как у ящерицы. И что он огромный, просто великан. Я внимательно читал твои статьи. Если Зверь действительно человек, то им вполне может быть этот детина с красной физиономией. Не его ли ты искал? Он перед тобой, но показаний для твоей газетенки, похоже, не даст. Ничего ты из него уже не вытянешь.
Диего обыскал мертвеца. Он хотел найти что-нибудь, что помогло бы установить его личность, какой-нибудь предмет, позволяющий представить себе жизнь этого типа, возможно причастного к нескольким убийствам, но обнаружил только маленький пузырек.
— Смотри…
— Такой же, как в доме теолога… Кровь?
— Тот, из квартиры Игнасио Гарсиа, остался у меня дома. Надо пойти в больницу и попросить доктора Альбана сделать анализ. Может быть, он разрешит наши сомнения.
— Пузырек уносить нельзя, трогать труп тоже.
— Не говори глупостей, Доносо… Неужели полиция будет расследовать это убийство? Ты что-нибудь у него уже забрал: деньги, эмблему, хоть что-то?
— За кого ты меня принимаешь? Я не вор. Если его не обокрала проститутка, то тело никто не трогал. Я пришел сюда первым.
— Как ты узнал? Кто тебя вызвал?
— Я был в соседней комнате, с другой девушкой. Услышал грохот, потом топот и вышел посмотреть, что происходит. Больше никто сюда не входил, никто его не трогал. Хочешь поговорить с Львицей?
Диего расстегнул на трупе рубашку: какой-нибудь нательный знак мог бы помочь установить личность погибшего. Они увидели исхлестанную плеткой спину. Некоторые рубцы были еще свежими и кровоточили, другие уже затянулись.
— Бьюсь об заклад, он порол себя сам. Если снимешь с него штаны, то наверняка найдешь на бедрах следы власяницы. Зверя больше нет, Диего. Все кончено. Короткая беседа с мадам — и ты сможешь триумфально завершить серию своих статей.
— То же самое ты говорил о теологе Игнасио Гарсиа: будто бы это он был Зверем и с его смертью эта история закончилась. Похоже, ты не столько стремишься узнать правду, сколько хочешь поскорее закрыть дело.
— На этот раз все по-другому. Ты сам видишь, что я прав.
Доносо бросил на ковер сигарету, раздавил ее ногой и вышел в коридор. Диего не мог заставить себя сдвинуться с места. Неужели перед ним Зверь? И если так, то почему он не испытывает облегчения? Ведь теперь исчезновения девочек и чудовищные убийства должны прекратиться.
— Пойдем. Львица не станет ждать вечно.
Хосефа приняла их в зеленой гостиной — той самой, в которой обычно вела дела. Доносо, не раз бывавший в доме Львицы, в это своеобразное святилище попал впервые.