Зверь
Шрифт:
Нужно обвить руки девочки вокруг своей шеи и, крепко держа ее, медленно сползать по ступенькам, стараясь не упасть под тяжестью драгоценной ноши… Водопад нечистот показался ей живительным и приятным. Но дальше, за ним, нужно было ползти и тащить Клару за собой. Лусия почти добралась до раздвоения туннеля и знала, что вскоре найдет металлические ступеньки. Наверху мерцал слабый свет. Это были звезды — на город опустилась ночь. Оставалось сделать последнее усилие.
Лусия обхватила Клару, как охапку веток и листьев, которые собирала, чтобы сделать постели в пещере. Теперь ей казалось, что она не слышит ни кашля, ни дыхания и пальцы сестры холодны как лед, в ней нет ни капли жизни. Сейчас, когда спасение было так близко, Лусия
— Лусия!
Доносо Гуаль, одноглазый друг Диего, держал ее за руку и с силой тянул наверх. Выбравшись из колодца, лежа на прохладной траве, Лусия понемногу приходила в себя. Особняк пылал, освещая ночь, и уже слышен был набат — зазвонили колокола окрестных церквей.
Шесть оборванных, изможденных девочек сидели под деревьями, глядя на нее с любопытством, и почему-то повторяли ее имя. Лусия… Лусия… Но ни у одной из них не шевелились губы, ни одна из них ее не знала — они не могли ее звать. Лусия… Она обернулась и не поверила своим глазам: Клара сидела на траве и жалобно, застенчиво улыбалась, как будто совершила какую-то шалость и теперь просила прощения.
Лусия зажала руками рот, моля небо, чтобы эта картина не оказалась плодом ее воспаленного воображения.
— Лусия… Обними меня!
Лусия зарыдала — наконец-то от счастья.
— Ну что ж, — произнес Доносо. — Все позади.
Лусия не могла встать. У нее не было сил. На четвереньках она подползла к Кларе. Обняла сестру и засмеялась, чувствуя, как та дергает ее за короткие вихры.
84
____
Сидя в нанятом у ворот Алькала экипаже, Ана Кастелар мысленно перебирала события дня: ее крестовый поход еще не был окончен. Муж погиб у нее на глазах, но она всегда считала, что люди приходят и уходят, а идеи остаются. Особняк Миральба сгорел, но это была старая, продуваемая ветрами развалина, и найти новое место для собраний будет не трудно. Важно продолжать борьбу: карлисты просачиваются в высшее общество, чтобы следить за сторонниками Изабеллы. Там-то она и будет забрасывать крючок с приманкой…
Средневековые ритуалы придется на время прекратить. Под обломками особняка найдут обугленные тела девчонок. Начнется расследование… А может, и нет. Никого не волнует плебс, обитающий по ту сторону городской стены.
Герцогиня ощупала карман, чтобы проверить, на месте ли последний флакон. Она добавила в него несколько капель мышьяка. По плану, его должен был получить врач, пичкавший Гриси опиумом в Саладеро, один из участников сегодняшнего собрания и тоже карлист. Возможно, ему удалось спастись от пожара и он так и не узнал, что эта ночь должна была стать для него последней. Ана снова порылась в кармане, но не нашла флакона. Неужели она выронила его во время драки с Лусией?
Вдруг она почувствовала дурноту. От езды по ухабистой дороге ее укачало. Сначала она не придала этому значения, но дурнота перешла в дрожь, тошноту, острую боль в груди и онемение в ногах. Пальцы рук еще слушались ее. Она поднесла их к ране на губе. Может быть, в ней застрял осколок стекла? Горький привкус во рту преследовал ее с тех пор, как она выбралась из особняка. Сначала Ана думала, что наглоталась дыма, но вдруг поняла: Лусия ранила ее не осколком зеркала или оконного стекла. Она вонзила в нее острый край разбитого флакона, флакона с кровью Клары и мышьяком, который добавила туда сама Ана. Только этим можно было объяснить напавшую на герцогиню сонливость, скрюченные пальцы, затрудненное дыхание.
Вдалеке послышался
Ана выглянула в окно, чтобы приказать кучеру ехать быстрее, нахлестывать лошадей, — она очень спешит! — но не смогла вымолвить ни слова, язык ей больше не подчинялся.
Герцогиня привалилась к спинке сиденья. Она думала о своей благополучной жизни, о жертвах, без которых не обойтись, о том, как приходилось совмещать одно с другим. Вспоминала Диего Руиса и как сильно любила его. Но политика и тайное общество, которое она создала на благо королевы-регентши, были для нее важнее всего на свете, даже важнее любви. Она приказала убить Диего, и в тот момент не видела другого выхода. Она обязана была исполнить свой долг. Как знать, может быть, они встретятся в другой жизни, и тогда все будет по-другому.
Она уже не замечала выбоин на дороге. Не помнила план, который составила несколько минут назад. В голове был сплошной туман…
Окончания пути она не заметила. Ее дом, особняк на улице Орталеза, находился всего в двух шагах — родная тихая заводь. В саду щебетали экзотические птицы, самодовольно расхаживал павлин. Красная птичка колибри запускала свой длинный язык в чашечку цветка.
Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу экипажа.
Ана Кастелар была мертва.
85
____
Мадрид, 1 сентября 1834 года
В сегодняшнем номере «Эко дель комерсио» нет новостей, театральной критики, городских хроник и беллетристики. Все восемь страниц — вдвое больше, чем обычно, — занимает статья, подписанная псевдонимом Дерзкий Кот. Издатель газеты, дон Аугусто Морентин, дополнил последний репортаж Диего Руиса всей информацией, которую сумел узнать за последние недели. В статье говорится о Звере, о карбонариях, о двенадцати наставниках, носивших перстни со скрещенными молотами, об убийствах карлистов, об особняке Миральба, но в первую очередь — о герцоге и герцогине Альтольяно и о шести девочках, убитых во время жутких ритуалов.
На прошлой неделе состоялась месса в память о погибших, в том числе о Берте и Хуане. Там Лусия встретила Дельфину, решившую сохранить дом на улице Клавель. После мессы новая хозяйка предложила Лусии работу, но та ответила, что с этим покончено. Она хочет научиться читать и писать, хочет получить как можно больше знаний. У нее появилась мечта, но она о ней еще никому не рассказывала: Лусия решила стать репортером, как Диего Руис, хотя понимала, что женщине приобрести такую профессию будет нелегко. Впрочем, это ее не остановит — она готова стать первой женщиной-репортером в Испании. Конечно, если сумеет выжить — бывают дни, когда это кажется невозможным.
Они с Кларой переселились в дом Инмакулады де Вильяфранки. Теперь Лусия ей доверяла. Та с самого начала действовала из добрых побуждений и, выполняя данное Кандиде обещание, выразила готовность заботиться о них и обеспечить их будущее. Она была готова дать девочкам не только крышу над головой, но и свое имя. Лусия пока не знала, соглашаться ли на это, потому что не хотела расставаться с фамилией родителей, Ромеро Чакон, произнося которую испытывала гордость.
Доносо восстановили в Королевской гвардии. Он теперь был не просто стражником у городских ворот: его повысили и перевели в новый департамент, которому предстояло заняться расследованием преступлений по новейшим методикам. Департамент был создан по образцу Скотленд-Ярда, подразделения лондонской полиции, созданного пять лет назад. Доносо предстояло в ближайшее время приступить к новой работе, хотя она и казалась ему немного странной. Он слышал, что форму там не носят, и это очень его огорчило, — ему казалось совершенно неприемлемым, чтобы полицейский расхаживал в штатском, будто чиновник из министерства.