Зверь
Шрифт:
Я уже начала привыкать, что вечерами, после всех домашних хлопот, мы с бабой Машей садились за барную стойку и пили чай на кухне. Этот ежевечерний ритуал меня успокаивал, придавал сил и уверенности.
За очередной чашкой чая я, подперев голову руками, посейчас слушала ее байки, сидя на барном стуле за стойкой. Как была весь день в уже привычной для меня серой униформе. Волосы распустила, и они свободными кудрями рассыпались по плечам и спине… Слушая очередной смешной рассказ в ее исполнении, я заливисто смеялась, пока не услышала звонкий сигнал лифта…
Я, быстро спрыгнув со стула, побежала к себе в комнату. Лишь бы только не встречаться с ним! Уже в комнате, забежав и прислонившись к двери, я поняла, что второпях так и оставила свои рабочие и единственные балетки там, у стула, где сидела, поджав ноги.
«Ничего, вот все уснут, вернусь и тихонько заберу…»
Глава 6
Не знаю, сколько прошло времени, но проснулась я от порыва ветра, который ворвался в приоткрытое окно и сейчас забавлялся со шторой, играя ею. Наверное, на улице начинается первая гроза. В начале мая грозы – частые гости. Надо бы закрыть панорамное окно в гостиной, ведущее на террасу, которое с вечера я оставила открытым, иначе, завтра все будет в пыли. Да и балетки забрать, которые бросила на кухне…
Встала. Надела на себя единственное платье униформы и очень тихо, на носочках, прошла мимо комнаты бабы Маши, которая находилась по соседству с моей спальней и вышла на кухню. На улице уже совсем стемнело и, в тусклом свете приглушенных ламп над барной стойкой, я, нагнувшись, рукой нащупала свою обувь. Не утихающий ветер все сильнее трепал шторы в гостиной, и я направилась к окну, чтобы прикрыть его, когда меня остановил тихий голос из угла комнаты:
– Не трогай…
Я резко обернулась на голос и увидела, что в кресле, том самом, черном, стоящим в углу сидел Он – Зверь. Тусклый свет ламп чуть попадал на его ноги – все остальное было в тени, но мои глаза уже привыкли к темноте, и я смогла разглядеть сидящего напротив меня мужчину.
Он был полуодет. Без пиджака. Его рубашка была расстегнута до пояса. Галстук валялся все тут же, на полу у его ног. В руках у него был стакан, который был почти допит. Судя по янтарному цвету напитка – виски, предположила я.
– Подойди, – тихо приказал он мне.
Я посмотрела в сторону на коридор, из которого вышла, мысленно считая расстояние до двери своей комнаты.
«Что, если сейчас убежать и попытаться закрыться там?»
– Не советую сегодня меня злить, – коротко бросил он.
Повернувшись к нему, сделала несколько несмелых шагов вперед…
– Еще ближе… – шепнул он, похлопав подлокотник кресла, показывая мне, насколько близко я должна к нему подойти.
Этот жест – похлопывание – вывел меня из себя.
«Как собаку подзывает», – подумала я. Но подошла, встряхнув головой и упрямо подняв подбородок, глядя прямо на него.
«Я не покажу ему свой страх… пьян»
– Значит, ты целка, – констатировал он.
«Откуда он узнал?» – пронеслось в голове,
«Доложили уже…» – подумала я.
Зачем ему я?! Надежда, вспыхнув огненным факелом, осветила все внутри меня, принося с собой лучик-шанс на то, что что такие, как я, ему не интересны: нечего не чувствующие, не умеющие… но тут же погасла, когда я увидела пустое, абсолютно равнодушное выражение его глаз.
– Мне абсолютно безразличен факт твоей девственности. Я трепета от этого не испытываю, возни только больше с целками поначалу. Не стой, раздевайся…
Осколки той угасающей надежды на то, что отпустит, что я не нужна ему, разбились прямо у меня в сердце, нанося рубцами несуществующие раны.
– Нет, – тихо пропищала я ему.
– Что – нет?
Его глаза, до этого спокойные, уравновешенные, загорелись огнем азарта и предвкушения. Я сразу же заметила эту перемену в его взгляде, еще, за секунду до этого, спокойном. Жестокая, страшная улыбка потихоньку начала расползаться на его лице, делая его для меня еще непривлекательнее.
– Я уже предупреждал тебя, что ты не имеешь права со мной спорить, девочка. Ни спорить, ни разговаривать со мной. Нельзя так же говорить мне – нет. От тебя я хочу услышать только «да, хозяин» и «как глубоко взять, хозяин». На колени, сука!
– Я не хочу, – тихо прошептала я в ответ. – Пожалуйста! Не делайте этого со мной!
– Пожалуйста, кто? Хозяин! – раздражаясь все больше, ответил мне он.
– У меня нет и не может быть хозяев. Я не вещь! – подняв подбородок и упрямо глядя ему прямо в глаза, ответила я.
Он, отставив бокал на столик, резко встал и в два шага, моментально преодолев расстояние, приблизился ко мне.
– Я предупреждал. Тебе это не понравится, – прорычал он и, намотав мои кудри на кулак, резко дернул голову вниз, второй рукой быстро расстегивая ширинку на брюках.
Я, больно ударившись коленями о мраморный пол, вскрикнула. Ему в глаза я уже не смотрела. В глаза этого монстра… Расстегнутая им ширинка, оказалась перед моими глазами. Я уставилась на его боксеры.
– Сними их. – Снова сухой, бесчувственный приказ. – Зубами.
– Да пошел т-т… – Его рука еще сильнее стиснула мои волосы в кулаке так, что от накатившей боли и страха из глаз полились слезы, и я послушно взялась зубами за его трусы и потянула их вниз. Его член был перед моими глазами, он был возбужден.
Из-за меня? Я испытывала двойственные чувства. Да что там, целую гамму чувств на разрыв. И боль, и унижение, и необузданное первобытное желание: как убить, так и прикоснуться к тому, кто завораживал меня своей силой. Сила или жестокость. Я знала, что между этими понятиями лежит очень тонкая грань, но не могла ее провести.
– Возьми его в рот. Ты делала это прежде?
– Нет. И не собираюсь.
Мои волосы, намотанные на его кулак, болели у корней, а он, еще сильнее дернул мою голову на себя, подался вперед так, чтобы мои губы нашли его член.