Зверь
Шрифт:
– Даже я, спустя столько лет, тебя вот такого боюсь! – Серега, аж плечами передернул.
– Кто бы говорил! – парировал я ему.
– Ну я, по крайней мере, не оставляю после себя столько крови! – рассмеялся он. – Надо бы приказать ребятам, чтобы
Я поймал его на лету и вытер руки и лицо, на которое попали брызги крови. Белая рубашка тоже была испорчена. Выйдя из комнаты, столкнулся взглядом с Олегом, тот сразу же опустил глаза в пол. Они, никто кроме Серого, не смотрят мне в глаза в такие моменты. А Она – смотрела. Вспомнил этот взгляд с вызовом ночью и по телу легким возбуждением начало разливаться тепло.
Поднялись в зал.
– Который час? – спросил я, теряясь во времени в моменты гнева.
– Так больше семи часов зверствовал! – похлопал меня по плечу Сергей.
– Пошли то, что осталось от тела посылкой Гази. Пусть знает, что мы его «письмо» получили. Ни к чему скрываться, он все равно сразу узнает мой почерк.
– Саш, ответка будет.
– Надеюсь на это. Пусть попробуют, – улыбнулся я мальчишеской улыбкой, – меня им зацепить нечем.
Серега подмигнул мне в ответ. Как много лет мы с ним вместе! Выросли в одном детдоме. Друг за друга с самого раннего детства горой. Сколько себя помню, в моей жизни всегда был он. Мы все делали с ним вдвоем, пробивали себе дорогу в этом городе, добились
– Как тебе мой подарок? Прижилась? – вдруг спросил он у меня.
Нахмурился, не хочу говорить о ней. Ни с ним… Ни с кем…
– Назад хочешь забрать? – повернулся к нему, смотря прямо в глаза.
Он, подняв две руки вверх, как в знак примирения, покачал головой. Слов не нужно. Мы всегда друг друга понимали.
Сам пока не осознал своей реакции. Мы с Серым никогда не делили баб. За нашу жизнь их встречалось бесчисленное количество, но ни одна не становилась между нами. Я предпочитал брюнеток, Серега – блондинок. Если другу нравилась моя девушка, то я отдавал, как переходящий приз, не чувствуя при этом ни грамма сожаления. Ни я, ни он не испытывали ни к кому привязанности и желания обладать единолично.
Она же, пробудила во мне интерес. Я спокойно смогу удовлетворить свои желания, не мучаясь отвращением, которое испытал бы, потрахивая прислугу дома. Никогда не спал ни с одной из них – ведь они были еще сломленнее, чем обычные проститутки, и сделали бы все ради того, чтобы я их освободил, или наоборот – оставил дома, но теперь уже в качестве одной из своих любовниц. Покорность и невинность никогда не заводили меня.
Конец ознакомительного фрагмента.