Зверь 4
Шрифт:
А уж практичность и кубизм пусть у аристократов всяческих присутствует. Я, кстати, именно такой дом себе и заказал в деревню Можаровка. Как только тепло наступит, и земля просохнет, то начнется строительство.
А то хрень какая-то выходит — владелец четырех деревень и без нормального дома. Нет, гоблинша Тисвиса предлагала мне свой дом в вечное владение, но я решил, что свой дом лучше. А чтобы Тисвиса не огорчалась, то сделал её смотрящей над старостами деревень.
Если уж она одна смогла держать придорожный трактир, то и с хитровыделанными старостами
Пока я вспоминал свои угодья, то мы прошли в дом. Там потоптались немного в прихожей. Подождали, пока их императорское величество Николай Сергеевич Романов освободиться изволят. Прихожая была величиной с небольшой актовый зал. Тут была резная мебель, мраморная лестница, здоровенная люстра с хрустальными висюльками. Все атрибуты безбедной жизни, но без лишней вычурности, чтобы не кичиться богатством, а лишь оттенками показывать на солидность и достаток.
Я упросил дворецкого отвести своих девчонок на кухню. Сказал, что им нужно восстановить силы после всего, что произошло. Дворецкий взглянул на Ангыра, тот с самым серьезным видом кивнул. Конечно, я и сам бы не отказался пожрать, но сперва нужно думать о личном составе, а остальное потом.
Конечно, Чопля и Марина сперва возмутились моими словами, но я им объяснил, что на встрече с императором они на хрен не сдались, а отведать императорскую кухню нахаляву вряд ли когда ещё придется. После этого они тут же согласились и отправились следом за дворецким. Волшебное слово «халява» сыграло свою роль с Чоплей, а Марина уже потянулась за ней.
Вскоре, нас вызвали в кабинет Романова. Мы с Ангыром отправились на доклад. Без фанфар, без оркестра и вообще как-то обыденно. Проще могло бы быть, если бы сам император выскочил на площадку второго этажа в халате и шлепках, да махнул нам рукой. А там учтивый дворецкий покрутил бакенбардами, да и пригласил нас в рабочий кабинет.
Внутри кабинета царила разнузданность краснодеревщиков — целая роща африканского падука пожертвовала свои стволы на облицовку стен. На красных досках висели портреты семьи Романовых, отец, деды, прадеды, а также несколько предков женского пола.
В дальнем конце небольшой электрический камин с пылающими углями. На камине императорская сабля, украшенная драгоценными каменьями, а чуть выше портрет правителя России. Справа в нише большой телевизор с мощными колонками. Всё указывало на то, что тут не в «подкидного дурачка» режутся, а решают серьёзные проблемы.
За длинным столом сидел сам государь-император. Он смотрел на экран небольшого ноутбука с изображением надкушенной репки на крышке. Смотрел и хмурился. Явно был не в настроении.
Хотя, когда он был в настроении-то? Только когда освободили его дочь? Да и то тогда всего лишь дернул губами в пародии на улыбку.
Рядом разместился его поверенный — Михаил Дмитриевич Бесстужев. Он перекладывал бумаги, какие-то убирал в кожаную папку, а какие-то откладывал прочь.
—
Вроде бы даже прищелкнул каблуками, если мне не показалось.
— Проходите, садитесь, — буркнул Романов. — Что у вас произошло?
Орк сделал два четких шага, отодвинул дальний от императора стул и уселся на самый краешек, готовый вскочить по одному движению императорских бровей. Я же вальяжной походкой прошелся до императора и сел напротив Бесстужева.
— Здрасте, Михаил Дмитриевич, — сказал я, когда император снова уткнулся в монитор. — Неплохо выглядите. В спортзал ходите? Сколько от груди жмете?
— Привет, Эдгарт, — сказал тот с улыбкой. — Я тоже рад вас видеть живым и здоровым.
— Закончили с любезностями? — спросил император, взглянув на меня поверх монитора. — Рассказывай!
— Всё с самого начала? — спросил я.
— И пошустрее.
— Итак, сначала было слово и слово это было…
— Твою мать! — брови императора сошлись над переносицей.
— Не совсем это слово, тем более, что тут их два, — улыбнулся я как можно более искренней улыбкой идиота.
— Ангыр, отруби ему голову и сожги её, — император взглянул на орка. — Особое внимание удели языку.
— Так точно, ваше императорское величество! — орк тут же вскочил и выхватил из ножен здоровенный тесак.
— Эй-эй-эй, хорош! Вы чего? А кто же императорский указ будет исполнять? — я выскочил из-за стола, сделал большой прыжок и выхватил саблю из ножен. — А ещё я буду защищаться и пусть Ангыр мне друг, но шкура-то дороже!
— Сядь на место, — сказал император ощерившемуся орку. — А ты положи саблю на место. Ещё раз схватишь — без руки останешься. Будешь потом по магам бегать, чтобы её на место присобачили. Хватит строить из себя невесть что. Садись. Ангыр, что там было?
— Государь-император! — тут же вскочил Ангыр. — Эдгарт позвонил мне в пятнадцать сорок две. Сказал, что в беде и включил маяк обнаружения. Моя опергруппа выдвинулась в пятнадцать пятьдесят семь. По маяку вышли на нужный маршрут. Служанка-пикси показала нужную баржу, которая двигалась в сторону Каширы. В шестнадцать двадцать две мы начали штурм. В результате нашей работы уничтожено двадцать четыре наемника. Захвачены ведьма-водитель и один из наемников. С ними сейчас ведётся оперативная работа. По словам Эдгарта, на наемников наложено заклинание верности, поэтому результатов работы придется подождать.
— Вот, всё чётко и по существу. Так и надо говорить, — сказал Романов. — А вовсе не дурачиться и что-то строить из себя…
— Да я не строю. Просто у меня какой-то сегодня день взбалмошный, — пожал я плечами. — Всё идет через одно место.
— Будто раньше оно проходило через другое, — хмыкнул Романов. — Что у тебя?
— Ну, начнем с того, что мою подопечную оскорбили в гимназии, — я сел на стул и повел рассказ в том же официальном тоне, как это недавно делал орк.