Зверь 4

Калинин Алексей

Вот и чего им спокойно не живется? Вроде бы никто ни у кого кусок изо рта не вырывает. Места в доме хватает всем, так нет же — собачатся и собачатся между собой. А кто встрянет — тому тоже достанется.

Порой даже возникали мысли: а не отдать ли эту парочку на воспитание к старому ведьмаку Велизару? А что, если уж он справляется с молодыми хулиганами и делает из них ведьмаков, то уж эту парочку точно сможет приструнить. Пошлю их вроде как с поручением, а сам тайной вязью дам знак Велизару. Тот знак прочитает, да и пустит их в оборот.

А

что? У него в старом тереме не только пацаны живут, но и девки обретаются. Которые на ведьмачью стезю вступают, тем похуже приходится, но есть и те, кто просто делает работу по дому, по хозяйству, по огороду. Работа всегда найдется. А если не получится найти работу самой, то Велизар завсегда сыщет. Поговаривают, что он как-то взял на вооружение случай из сказки, где злая мачеха ссыпала вместе горох и чечевицу, после чего заставила падчерицу отделять одно от другого. Только Велизар был жёстче и ссыпал вместе соль и сахарный песок…

Пусть они и девки, но будут пахать так, что на ссоры и треп языком времени категорически не будет хватать. Велизар считал, что если ты дополз до кровати в конце дня, то значит ленился и отлынивал от работы. Этим двум красоткам будет не лишним узнать почем фунт ведьмачьего перца. Велизар насыпет им от души.

Я даже улыбнулся своим мыслям. Как представил своих двух тетёх на работе в тереме у Велизара, так сразу на душе веселее стало. Из этого терема убежать и улететь не получится — Велизар мастер расставлять ловушки на бегунов.

Мы как-то с Радибором Черновым попытались смыться из этого терема, так нас на утро нашли висящими вниз головами на двух дубах. До сих пор помню, как щиколотку обхватила незаметный шелковый шнурок, а в следующую секунду земля ушла из-под ног.

Эх, а сколько раз нам с Радибором попадало… Где теперь носит этого засранца?

Бах! Бабах!

Я бы мог и задремать под звуки звучащего в ушах рока, но в этот момент летящую лодку дернуло. Причем дернуло не так, как при остановке, а по-другому, как при аварии. Сквозь гитарные переборы просочился треск.

Авария!

Глаза невольно открылись. Нос лодки вонзился в невесть откуда взявшийся бок баржи. Причем вонзился так резко, что пробил боковину и оказался внутри.

Треск, крики, шум — всё это ударило по ушам, когда наушники сами собой выпали. Сквозь трещины в стекле было видно большое пустое помещение. Света сквозь пролом хватало, чтобы разглядеть грязный трюм. Ведьма-водитель лежала на рулевом колесе, а из её затылка выпирало четырехгранное остриё арбалетной стрелы. В лобовом стекле зияло аккуратное отверстие, с разбегающимися в стороны трещинами.

Летающие баржи заменили фуры на дорогах — они оказались практичнее и удобнее, так как могли перевезти гораздо больше груза. Вот только им было запрещено въезжать в Москву!

А эта баржа…

Как она оказалась внутри Садового кольца? И что это за гибкие провода устремились к нам, пробив треснутые стёкла?

— Не

визжать! — скомандовал я резко своим девкам. — Бейте в двери! Это ловушка! Мы должны выбраться!

Надо отдать должное моим служанкам. В трудную секунду они сразу подобрались, среагировали так, как нужно и дружно ударили в двери. Те не поддавались, а сквозь отверстия в гибких проводах повалил зеленый дым.

— На пол и набрали воздуха! — скомандовал я и показал пример.

Дальше на двери снова обрушились наши удары, но… Снаружи в трюме торчали металлические штыри, которые не позволили дверям открыться.

От дыма щипало в глазах. Стук сердца в ушах начал становиться всё сильнее. Я видел, как на сиденье без сил рухнула Маринка, а сверху на неё упала Чопля. Прикорнула так, как будто спящий ребенок к родной матери.

Я же перебрался на переднее сиденье и из последних сил ударил по лобовому стеклу в том месте, где оно было поражено арбалетной стрелой. Рука вляпалась в красное, натекшее с головы мертвой ведьмы. Ещё удар! Ещё!

Глава 12

Стекло треснуло, затем ещё и ещё, а после рассыпалось мелким зеленоватым крошевом, давая мне свободу. Правда, свободы мне хватило только на то, чтобы вывалиться на нос лодки. Дальше стук сердца оглушил меня и в глазах потемнело…

Через три стука сердца я очнулся и заставил своё тело дернуться вперёд. Кашель начал выбивать из лёгких зеленый дым. Этот дым был одним из тех, что усыпляет. Он расслаблял, заставлял чувствовать тепло и негу во всём теле. Сейчас бы опустить голову и…

Шмяк!

Я сам себе отвесил пощечину. Хорошую такую, звонкую, чтобы в ушах зазвенело!

Ну ни хрена себе, денек выдался… Чтобы два раза сознание терять? А не много ли тебе расслабухи, ведьмак Эдгарт?

Может хватит вариться и пора приниматься за то, что у тебя получается лучше всего? Пора вставать!

Пора вставать!

Вставай, Эдгарт! Вставай!

Вставай, ведьмачье отродье! Вставай и вытаскивай своих служанок из лодки!

Если они и дальше продолжат дышать этим дымом, то могут не проснуться. Вставай и иди. Не можешь идти — ползи!

Я подтянулся, рухнул. Снова подтянулся и опять упал. Зато смог своё тело вышвырнуть наполовину из лодки. Новый приступ кашля вырвал остатки зеленой дряни из легких. В голове посветлело. Я сунул руку во внутренний карман, где хранил убыстряющее зелье.

Оно должно помочь. Оно должно…

Зубами сорвал пробку и в два глотка выхлебал содержимое небольшой склянки. Огненное зелье рубануло по рецепторам. Сердце застучало активнее, разгоняя кровь по телу. Время как будто превратилось в вишневый кисель, такой же вязкий и тягучий. За время, пока зелье расходилось по крови, огляделся. Мы находились в трюме, где была всего одна дверь и торчали металлические цилиндры из пола. Между этими цилиндрами двери и заклинило. Оставался всего один выход — через лобовое стекло.