Зуб Уилкинса
Шрифт:
— На Бридж-стрит, — отозвалась Джесс. — Надо, Фрэнк. И вообще я скорее умру, чем стану целоваться с миссис Тейлор. А ты?
— Она не захочет, даже если я сам буду напрашиваться, — фыркнул Фрэнк. — Чего она так на мальчиков окрысилась? На нее поглядишь — так выходит, что только девочки люди.
— Считай, что тебе повезло, — ответила Джесс. — Отвертелся от страстных поцелуев.
Однако Фрэнк все ворчал,
— Так вот в чем дело! — воскликнул он. — Вот что с Громилой-то случилось! А я-то голову ломал, что это на него нашло! Да и он ничего не понял! Вот здорово! У нас есть тайное оружие.
— Это ты про Глаза? — удивилась Джесс. — Ты правда так думаешь? Это они сработали?
— Да конечно они! — заорал Фрэнк. По улице так и зазвенело эхо. — Они же отвращают зло! Только не говори, что Громила — не зло!
Джесс не сомневалась, что зло. Еще бы нет — ведь им повелевала Бидди. Они с Фрэнком катили на Бридж-стрит, и всю дорогу Джесс думала об этом. Если Фрэнк прав, значит, у них действительно есть тайное оружие, но тогда дело принимает куда более серьезный оборот. Тогда им противостоит настоящее зло. Та дама знала, что говорила, хотя она и сумасшедшая и такая напряженная.
Фрэнк перебил ее мысли:
— Как тебе Мартин? По-моему, ничего, мне нравится.
— Да, ничего, — согласилась Джесс. — Только мне больше нравится Вернон.
— Имеешь полное право на собственное мнение, — пожал плечами Фрэнк.
— Но он мне правда больше нравится, — сказала Джесс, до которой дошла суть разговора. Она поняла, что действительно Вернон ей более симпатичен. — Мартин просто умеет подчиняться. Делает, что ты ему говоришь. Он тебе нравится, потому что ты любишь командовать.
— Уж кто бы говорил! — возмутился Фрэнк.
И не миновать бы яростного спора, если бы они как раз не свернули на Бридж-стрит. Улица была пуста — только выстроились вдоль тротуара мусорные бачки в ожидании мусорщика да у паба на углу мрачно сидел в тележке маленький мальчик.
— Наверняка никого нету, — буркнул Фрэнк.
Они оставили велосипеды у края тротуара и подошли к узкой двери дома номер два.
— Твоя очередь стучать, — сказал Фрэнк сестре.
Джесс поднялась на две ступеньки. Она уже взялась за молоточек, и тут маленький мальчик в тележке поднял глаза и увидел их.
— Эй, вы! — окликнул он.
— Ты это чего? — удивился Фрэнк. — Стучать, что ли, нельзя?
— Не, просто это я вас жду, — сообщил мальчик. — Идите сюда.
Джесс отпустила молоток — аккуратно, чтобы не стукнуть, — и они с Фрэнком не без подозрительности подошли к маленькому мальчику. Он был такой маленький, что с ним вроде бы и считаться не стоило. Из носа у него текло, а грязь на щеках размыли слезы. Когда они приблизились, мальчик вытер нос рукавом, а это, как потом сказала Джесс, отвратительная привычка, но она решила, что носового платка у него отродясь не водилось.
— Это была моя записка, — всхлипнул он. — Только я уходил с мамой по делам. А вас целый день
— Да. Извини, — сказала Джесс. — А мы заходили после обеда, когда тебя не было. Тебя как зовут? Ты Ватчаня?
— А что, не видно? — шмыгнул носом мальчик. — Кевин я.
Фрэнк его помнил. Последний раз он видел Кевина, когда того тащили через реку к Бидди — может быть, в той же самой тележке. А вот сегодня утром его у хижины не было. Он был самый маленький в банде, и Фрэнк почему-то решил, что он самый младший братишка Стаффорда.
— Ты из банды Громилы, — сказал он.
— Был, — ответил Кевин. — Пока он не свихнулся и не продал всех Бидди.
— А тебя не продал? — уточнил Фрэнк.
— Меня не продал, — с чувством подтвердил Кевин. — Я перепугался до смерти. Да половина наших перепугалась до смерти! Но он взял всех больших и пошел к ней. А она забрала девятерых.
— Мы знаем, — кивнула Джесс. — А от нас-то ты чего хочешь?
— Отберите их обратно! — взмолился Кевин. — Пожалуйста! У Стаффорда от всего этого крыша съехала, а Рея трясет всю ночь, а поделать они ничего не могут, потому что Громила их отдал! А сегодня утром мы пошли с мамой по магазинам, и вдруг что-то как свистнет, раз — и Стаффорд и Рэй исчезли! Мама ужасно расстроилась! — При этом воспоминании из глаз у Кевина снова хлынули слезы. Некоторые из них потекли по белым дорожкам, проложенным предшественницами, некоторые избрали иной путь. Кевин снова хлюпнул носом. — Пришлось мне ей объяснить, что они живы-здоровы, а где они — я не знаю.
Джесс невольно начала его жалеть.
— Но ведь если они сами продались, — сказала она как могла ласково, — тогда непонятно, что мы можем сделать.
— Придумайте что-нибудь! — всхлипнул Кевин. — Вы же сами написали — задания любой сложности! А если уж вы сумели раздобыть зуб Вернона Уилкинса, вы все на свете можете!
— Только это был зуб не Вернона, а Сайласа, — чистосердечно признался Фрэнк.
Подобное разочарование совсем доконало Кевина. Слезы потекли по его щекам так быстро, что смыли почти всю грязь.
— Ой, кармин белесый! — закричал он. — Синька лиловая! И что, у Сайласа флюс?
— У него втрое лицо раздуло, — мрачно поведал Фрэнк. — И он совсем разболелся.
— Мы с Сайласом всегда играем на площадке в парке, — еле слышно проговорил Кевин. — Не хочу, чтобы такое — и у Сайласа. Вот что. Раздобудьте обратно этот зуб, и тогда Стаффорд и Рэй снова станут свои собственные, а не Биддины, а я заплачу вам за это пять пенсов. У меня есть. Мне их мама дала, чтобы я купил себе конфет за то, что не исчез. — И Кевин доказал свою платежеспособность, продемонстрировав блестящую новенькую монету, зажатую в грязной руке.
Джесс и Фрэнк алчно уставились на монету.
— Берем? — сипло спросил Фрэнк.
— Нет, — быстро ответила Джесс, вспомнив слова дамы. — Мы все равно уже связаны обязательством вернуть зуб.
— Но не Громилу с его бандой, — напомнил Фрэнк.
— По-моему, так мы будем творить зло под видом добра, — заявила Джесс. — Если возьмем деньги. Как ты считаешь, Кевин?
— Нет, если вы вызволите банду, — снова всхлипнул Кевин. — Я вам тогда еще больше дам.