Зов ягуара
Шрифт:
— Да, мне приходилось нелегко, — согласился Балам Ахау, — но худшее было впереди. Хотя сейчас я, конечно, воспринимаю это по-другому. Тогда все казалось ужасным, но сейчас, оглядываясь назад, я знаю: это было лучшее, что могло со мной случиться.
Старик помолчал, словно воскрешая в памяти давнишние события, а потом, откашлявшись, продолжал:
— Когда мне исполнилось двенадцать, моя «душа-молния» внезапно пробудилась. Внутренние переживания стали настолько сильными, что я больше не мог жить, как раньше. Я не мог ни есть, ни спать, сильно исхудал и часто ощущал полное изнеможение. Днем
— Разве мачеха и отчим не отвели вас к врачу? — удивилась Лора. — Ведь вам поставили диагноз? Сказали, что именно с вами происходит?
— Врач осмотрел меня, но не ничего нашел. Он сказал, что это все от нервов.
— И чем же все закончилось? Вам кто-нибудь помог?
— Мне становилось все хуже и хуже, и наконец я понял, что больше терпеть не в силах. Мной овладело непреодолимое желание уйти из дома и остаться одному в горах. Я ушел, даже не попрощавшись с дядей и тетей, захватив с собой лишь мешок с небольшим запасом еды. Несколько дней я провел в пути, поднимаясь все выше и выше в горы, и все это время почти не спал и ел совсем мало.
Тут Балам Ахау прервал свое повествование. Воспоминания его явно растрогали: глаза сияли, из глаз катились слезы радости, медленно стекая по глубоким морщинам, избороздившим лицо. Видимо, эта глава его прошлого имела над ним большую власть и пробудила глубокие чувства.
— А потом это случилось, — произнес он с благоговением. — Бог Кукулькан вошел в меня, и я стал им. Я умирал вместе с ним в пламени погребального костра, я путешествовал с ним по всему подземному миру! — Тут Балам Ахау сделал жест правой рукой, словно обводя ширь восточного горизонта, и продолжил рассказ: — А когда от моего прежнего «я» не осталось и следа, я возродился и стал единым целым с Венерой, Утренней Звездой.
Лора припомнила, что именно так — Кукулькан — древние майя называли Кецалькоатля, Оперенного Змея, божество смерти и возрождения, чей культ относился к доколумбовым временам. Несколько лет назад она была в его храме в Теотихуачане, неподалеку от Мехико. Она зачарованно слушала старого шамана.
— А несколько часов спустя произошло то, чего я не забуду никогда, — продолжал Балам Ахау. — Я встретил Духа Ягуара, и он сожрал меня. Я получил его жизненную силу, и он стал моим помощником, моим нагуалем.
— Чем же все это закончилось? — нетерпеливо спросила Лора, увлеченная захватывающим рассказом Балама Ахау.
— Последним, что я здесь пережил, было явление бога Земли. Он сказал мне, что старая моя жизнь закончилась и отныне мое призвание — быть целителем и провидцем. Люди из деревни нашли меня здесь, на горе. Я был страшно истощен — кожа да кости, но полон энергии и покоя. Ведь я открыл себя, открыл свое предназначение. Люди, которые меня нашли, отвели меня в деревню, которая стала моим новым домом.
— Так вы все-таки поняли, что с вами произошло?
— В ту пору в деревне жил Зак Балам, или Белый Ягуар, очень старый, опытный и глубоко почитаемый всеми «отец-мать». Он поведал
— Какая невероятная история! — сказала Лора, чувствуя огромную благодарность. — Большое спасибо, что поделились ею со мной.
— Я ведь задолжал ее тебе еще с первой нашей встречи, — будничным тоном заметил Балам Ахау, словно пытаясь ослабить то впечатление, которое произвел на девушку его рассказ. — Но это не главная причина, которая привела нас сюда, — добавил он. — Я хотел поведать и показать тебе кое-что очень важное для всех нас: для тебя, для меня, для других людей, для всего мира.
Завороженная рассказом Балама Ахау о его психическом и духовном преображении, Лора, совсем забыла о еде и теперь торопливо поглощала остатки завтрака. «Так это еще не все, — думала она, потягивая яблочный сок и заедая его шоколадным печеньем. — Интересно, куда он клонит!»
Балам Ахау снова обвел рукой ширь горизонта.
— Взгляни на красоту этих мест. Наш народ живет здесь уже много веков и научился уважать Мать-Землю и ладить с ней. В этих горах, от подножия до вершин, представлено все разнообразие климатов Земли. Мы вложили в эти места неимоверный труд. Часть горы превращена в террасы, где мы выращиваем все, что нужно для жизни.
Лора посмотрела вниз, на гору, покрытую сложной системой земляных террас, где произрастали всевозможные фрукты и овощи. Тем временем Балам Ахау продолжал:
— На протяжении веков у нашего народа сложилась тщательно продуманная система разделения труда и натурального обмена. Каждая высота подходит для определенных видов растений, овощей или фруктов. Прибрежные районы снабжали рыбой, моллюсками, водорослями и всем, что дает море. На других высотах люди выращивали хлопок, бобы, зерно, картофель, тыкву и другие продукты и обменивали собственный урожай на то, что выращивали в других районах, поэтому всем всего хватало. Но за время моей жизни эта тщательно разработанная и уравновешенная система постепенно разрушилась.
— А что произошло? — спросила Лора, все еще не понимая цели этого путешествия и лекции Балама Ахау.
— Люди вашего мира постепенно отказались от прежнего образа жизни в согласии с Матерью-Природой. Они стали видеть в ней не дарительницу жизни, не источник своего существования, а врага, которого необходимо победить и держать в повиновении, или богатства, которые необходимо награбить, а потом расточать. Я уже говорил тебе, что между собой мы называем человека, который так мыслит, Младшим Братом. В отношениях между матерью и ребенком бывают минуты, когда дитя ведет себя упрямо и непокорно. Борясь за свою независимость, малыш отвергает все правила и на все говорит «нет». Юнцы отрицают и нарушают все правила, часто себе во вред, так что в конце концов страдают от этого сами. Но это поведение — наивное, незрелое, нечто такое, что нужно перерасти, а не признак превосходства.