Зов крови
Шрифт:
Я подавил зевоту, и остановил машину. Насколько помню, в Лагосе есть база НАТО. Там же есть наша база. Я посветил на карту фонариком. Было уже темно, ночь давно вступила в свои права. На многие мили от меня ни души…
Жаль, даже рации в машине революционеров не было. Я выискивал место, где я должен был находиться. Километрах в двухстах от деревни. Ехал я медленно, места незнакомые, дороги нет, одна пустошь да камни, вот и боялся перевернуться. Справа виднелись черные воды реки Нигер. Отлично,
Нигерия… богатая страна-экспортер нефти и сельскохозяйственной продукции. Когда-то здесь, наверное, были красивые равнины с множеством растений, какао, сахарного тростника… А теперь лишь выжженная пустыня на сотни миль вокруг. Недавно в Нигерии выбрали первого за многие годы президента, после того, как убили предыдущего. Бен Авив, новый президент, распустил Руководящий Совет Вооруженных Сил, правивший до него. За это президента убили, и власть снова захватил РСВС — вернее, та его часть, которая состояла из продажных генералов и террористов, они же и есть зачинщики войны. Остальные советники, кого не убили, попытались организовать армию, но было поздно — армия была распущена на несколько дней раньше. Зато РСВС тут же начал набирать новую армию, на английском — Revolutionary Army Nigeria. Он же RAN. Поэтому революционеры кричали «For RAN!».
И зачем им понадобилось войну начинать? Им просто не нравилось присутствие контингента НАТО в соседних странах, вот что. Абуджа, столица Нигерии, была прибежищем РСВС, и как выкурить их оттуда — забота командования. А я к нему как раз и направлялся.
На запад. В Лагос.
Я объезжал разрушенные деревни и захваченные города. Бенин-Сити — один из самых больших городов на юге, был захвачен и сожжен. Революционерам он был не нужен. Да что им вообще нужно?!
Я въехал в одну маленькую деревеньку, не отмеченную на карте. Жители попрятались, как только я заехал. Я вышел из машины, и тогда они вышли. Еще бы, сейчас белый человек здесь внушает больше доверия, чем черный — потому что белых революционеры не любили.
— Who are you? — спросил один мужчина, выйдя вперед. В руках у него был нож — как будто он помог бы против моего револьвера — «калаш» я оставил в машине.
— My name is Alexei Mironow, — представился я. — I’m Russian soldier.
— Russian? — переспросил негр, опустив нож. — You should go in Lagos.
— I hungry, — объявил я. Хотя вам то что, самим небось есть нечего…
— Follow me, — подумав, сказал негр. Видимо, решил, что я неопасен. Действительно, для них я не опасен.
Меня привели в его дом, усадили за стол. Мужика звали Джонас, его жену — Вупи, у них было трое детей, которые поглядывали на меня из-за двери. Вопреки ожиданиям, меня накормили достаточно плотно и вкусно — видимо, здесь революционеров еще не было.
Я выяснил, что я не первый белый в этой деревне. До меня здесь был какой-то наемник — он не представился, но он согласился помочь им. Проблема была в отряде бандитов, засевших на ферме в двадцати километрах от деревеньки. Они взяли увезли с собой десяток детей, в том числе и старшего сына Джонаса и Вупи.
Судя по тому, что наемника не было уже целый день, случилось что-то плохое. И Джонас попросил
— I help you, but and I need you help, — сказал я. — I need petrol.
— Good, — кивнул негр.
Отлично. Нужно было выяснить, что там с детьми. У меня еще было немного топлива — хватит доехать туда-обратно. Интересно, что это за наемник? Скорее всего, какой-нибудь европеец.
До фермы я доезжать не стал, оставив машину в пятистах метрах от нее. Тем более что здесь уже были полноценные леса, а не пустоши, как на востоке. Я осторожно шел через лес, смотря под ноги. Бандиты запросто могли наставить капканов или мин, так что следовало быть осторожнее, чтобы не закончить свою жизнь так глупо.
Сквозь листву стали виднеться два здания, жилой двухэтажный дом, да амбар. Все это окружал деревянный забор. Я подошел ближе, стараясь не палиться.
За столом во дворе сидели четверо чернокожих бандитов и играли в кости, еще один сидел на стуле у входа в деревянный амбар, с тоской поглядывавший на товарищей. У каждого при себе был ствол и нож.
Из амбара доносился плач, значит, дети там. Стороживший амбар крикнул на них, но это не повлекло за собой никакого результата. Его товарищи за столом заржали.
Часовой встал и открыл дверь амбара, вскинув руку с пистолетом. Грохнул выстрел, распугавший всех птиц с деревьев. Когда галдеж унялся, я понял, что дети затихли. Значит, дети не совсем маленькие, а постарше, понимающие силу оружия.
Из дома вышел высокий бандит в рубахе и бриджах. Судя по виду, он был очень разъярен. Он подбежал к часовому и дал по морде, что-то прокричав. Это главарь, решил я.
Часовой что-то пролепетал и отвернулся. Главарь пнул его и вернулся в дом. Оттуда тоже раздавался плач. Девичий плач…
И тут меня пронзила страшная догадка, зачем им дети. Дикая ярость взяла надо мной верх. Я обошел ферму, зашел с другой стороны, где бандиты не додумались поставить охрану. Осторожно глянул в разбитое окно, удостоверился, что никого не было, и влез в дом.
Ступал я осторожно, прислушиваясь ко всем звукам. Значит, это вся шайка, кроме главаря и пяти бандитов на улице, больше на ферме никого не было. Я остановился, сунул руку в карман, вытащил упаковку презервативов, которую нашел в бардачке пикапа. Быстро вытащил один и натянул один на ствол «калаша». Вроде бы смешно, но на самом деле я сейчас делал смертоносное и бесшумное оружие. Правда, бесшумным был бы только первый выстрел, но именно это мне и надо — убить главаря, а потом разбираться с бандитами на улице. Я завязал презерватив ниткой, найденной на столе в гостиной. Потом стал тихо подниматься по лестнице.
По крику и хлестким звукам я быстро нашел главаря. Он стоял в центре комнаты с опущенными штанами, а на кровати перед ним лежала маленькая девочка. Одежда на ней висела обрывками, а сама она сидела прижав колени к груди. Судя по отсутствию крови, главарь еще не приступил к насилию. И не приступит.
Тихий хлопок, раздавшийся при выстреле, и пуля со скоростью около семисот метров в секунду разнесла череп подонка и застряла в стене комнаты. Бандит рухнул на колени, а затем на пол.
Я опустил автомат и посмотрел на девочку. Та смотрела в пустоту, не видя меня. Уже не плакала. Так, значит шок. Хорошо, что я успел, иначе, она бы совсем морально умерла.