Зов крови
Шрифт:
В вечернем лесу было удивительно тихо. Не слышно было ни воя зверей, ни шелеста деревьев. Ни дуновения ветерка не было, и дождь давно прошел, но досюда, видимо, не дошел — было сухо. Не чавкали ботинки в грязи, не хлюпали лужи. Было свежо.
Иногда я забывал, где нахожусь, и начинал расслабляться. Но вовремя брал себя в руки и восстанавливал бдительность. Я шел вторым: осторожный Старшина решил не рисковать и поставил сзади зрячего Карташа. Хоть я видел на порядок хуже их, зато слышал все, что происходит прекрасно, тем более в этой ночной тишине.
Темнело.
— Я пойду по трассе к лагерю, а вы идите южнее и подходите к лагерю с юга. Наблюдайте за наемниками, я буду стараться держаться на виду. Все, удачи нам.
План был провальным с самого начала. Я об этом догадывался еще когда мы вышли из Бара. Потом я начал задумываться об этом, когда мы шли по Янтарю. И я почти убедил себя, что нужно поворачивать назад и валить. Но моя нехорошая черта — любопытство — пересилило. Настолько, что я почти не задумывался о том, что наемников может быть гораздо больше нас, и что мы заходим слишком далеко. Я даже убедил себя, что если что, мы сможем перебить противником, если нужда припрет. Но то, что произошло, совсем не вписывалось в мои планы.
Наемников было человек пять, и все они были хорошо вооружены. Один Старшина выглядел посреди них как бедная сирота. К тому же, там были не одни наемники. Эти странные сталкеры в серых камуфляжах, которых Старшина назвал монолитовцами. Их было человек десять, и снаряжены они были на порядок лучше наемников.
Новенькие «натовки», натовские бронекостюмы нового поколения, удобная экипировка — кто-то отваливал огромные деньги на содержание этих монолитовцев. И кто они такие? Что им тут надо?
Мы с Карташом расположились на холме вблизи лагеря, разлеглись в зарослях бурьяна, надеясь, что из лагеря нас видно не будет. Сами следили за встречей через оптику винтовок.
Военстал, командир группы наемников и командир отряда монолитовцев стояли на площадке посреди лагеря. Монолитовцы стояли на одной стороне, наемники и военстал на другой. Со стороны смахивало на «стрелку» бандитов. Старшина включил свою рацию, и мы слышали каждое его слово и слова одного из наемников.
— Упырь, ну че, притащил КПК? — спросил командир наемников.
Старшина молча кивнул.
— Ну давай сюда, раз притащил, — раздраженно приказал наемник. Военстал протянул ему КПК.
Командир довольно кивнул и посмотрел на монолитовца. Что-то сказал, слишком тихо, чтобы мы с Карташом могли услышать. Ответ монолитовца мы тоже не услышали, зато увидели, как монолитовец махнул рукой одному бойцу из своего отряда. Тот бегом притащил небольшой кейс, видимо, с наградой. Наемник кивнул и отдал ПДА. Потом повернулся к Старшине.
— Ладно, клоун, а теперь говори, кто ты такой и на хрена сюда приперся?
Старшина опешил. Я выругался. Карташ побледнел.
Все произошло быстро. Наемник выхватил пистолет, Старшина направил на него винтовку, монолитовцы в непонятках тоже похватались за оружие. Потом где-то справа от нас раздался
— Эй, морды в землю, пушки бросить!
Я приподнялся на колено, обернувшись на крик, и увидел двух бегущих к нам монолитовцев. Оба бежали рысцой, направив на нас немецкие «Джи-36». Я выстрелил в одного. Он рухнул на землю, разбрызгав кровь вокруг, а второй прыгнул на землю, перекатившись за дерево. Я тоже рухнул на землю. Прогремела очередь, пули вспороли землю сбоку от меня, просвистели надо мной, и я прицелился снова. Монолитовец не высовывался, выставлял лишь ствол, стреляя вслепую.
Я прошипел Карташу:
— Будь тут!
Сам вскочил и на полусогнутых побежал к монолитовцу, делая огромный крюк. Уже почти ничего не было видно, и я даже не сразу нашел противника, лежащего на земле за деревом. Я бесшумно, как мог, пошел к нему. Он перезаряжал автомат, и я тут же сделал длинный прыжок, выбив ногой автомат из его рук. Монолитовец, опешивший от неожиданной атаки, попытался вскочить, но я пнул его по морде. У него чуть съехала на бок фильтрующая маска, затем я с силой опустил приклад винтовки на голову монолитовца.
Присел на колено, взял его «Джи-36», СВД повесил на плечо, взял у сталкера пару магазинов, подбежал ко второму, взял еще боеприпасов. Глянул через прицел в сторону лагеря: там шла перестрелка. Монолитовцы стреляли в наемников, наемники стреляли в монолитовцев, Старшина стрелял во всех, все стреляли по нему.
Сам он сидел в одном домике и отстреливался. Грохотали выстрелы, наемников серьезно прижимали. Я посмотрел на Карташа. Тот сосредоточенно целился в следующую цель. Стрелял он неплохо, только подолгу прицеливался.
Я прицелился, резко прыгнул на землю — рядом заросли бурьяна и сухую землю вспорола длинная очередь из лагеря — приподнялся, прицелился и выстрелил. Один наемник, засевший за дощатым деревянным домиком, прячась от монолитовцев, проехался по стене, оставляя кровавый след на ней.
Карташ снял еще одного, затем Старшина высунулся и короткой очередью убил командира отряда монолитовцев, но затем и его подкосил выстрел из пистолета. Я видел, как побежал наутек выстреливший командир наемничьей группы. Я прицелился, поймал в перекрестье прицела спину наемника, нажал на спуск… и промахнулся, наемник не дурак, понял, что не надо убегать по прямой, любой снайпер его убьет сразу же. Второй выстрел произвести я не успел — он скрылся в лесу, потеряв и деньги, и группу.
Монолитовцы тоже отступили — видимо, решили, что силы противника превосходят их собственные. Всего лишь на нашей с Карташом стороне сыграл элемент неожиданности, но они об этом не знали.
Но я начал рано радоваться. Я уже говорил, что план был провальным. В принципе, я уже узнал, что мне было нужно. Но уйти отсюда просто так, ограничившись одной потерей в виде Старшины, нам было не суждено.
Когда я поднялся на ноги, чтобы спуститься к лагерю, сзади послышался треск. Я резко обернулся, увидел выругавшегося монолитовца, а дальше — удар прикладом по лбу и глухая тьма.