Зов издалека

Эдвардсон Оке

— Двойной.

— Это стоит…

— Меня не интересует, сколько это стоит. Мне нужен номер на третьем этаже с видом на площадь. — Чтобы администратора не грызли сомнения, на какую именно площадь клиент хочет любоваться из окна, Винтер большим пальцем показал за спину. — На площадь Кеннеди.

Парень некоторое время изучал журнал, потом повернулся и снял с обитой красным сукном доски ключ. «Путешествие во времени, — подумал Винтер. — Где-то в районе Каттегата произошла флуктуация времени, и я попал в девятнадцатый век».

— Вам повезло, — сказал администратор, —

третий этаж, двойной номер, вид на площадь.

Он поднялся на ностальгически неторопливом крошечном лифте на третий этаж. Бронзовый ключ весил как минимум семь кило.

На этот раз номер был вполне приличный, во всяком случае, чистый и просторный. Он подошел к окну и отодвинул штору. Площадь Кеннеди, железнодорожное управление напротив. Двое солдат стоят неподвижно около его машины, словно несут вахту. Подходят и отходят автобусы. Винтер заметил парня, жующего на ходу сосиску, и ему захотелось есть.

Он зашел в туалет, помочился, вымыл руки и внимательно посмотрел на свое отражение в зеркале. Заправил длинные волосы за уши, спустился в вестибюль и отдал ключ — администратор уже сменился. На площади светило солнце — октябрь выдался на редкость теплым.

В забегаловке на вокзале он заказал охотничьи колбаски с хлебом и жареным луком и кружку «Хоф». В небольшом зале никого, кроме него, не было. Сильно пахло жареной свининой.

На парковке у автобусной станции, блокируя проезд, стояли четыре мотоциклиста с прислоненными один к другому мотоциклами. Черные кожаные куртки, джинсы и сапоги с узкими каблуками. У всех были бороды, а у двоих — фирменная байкерская прическа, конский хвост. Байкеры неторопливо беседовали и пили пиво. Машины их объезжали, чуть не задевая друг друга, но никто не выказывал признаков недовольства, не сигналил и не просил убраться. Все выглядело совершенно естественно. Может, он приехал в город, где гармония совместного существования достигла небывалых, невиданных доселе высот?

Он заплатил и пошел к машине. Администратор объяснил, как заехать на собственную парковку отеля. Для этого пришлось обогнуть весь квартал. Он оставил машину на улице с односторонним движением и обозначенными парковочными местами для гостей отеля и снова вышел на площадь. Мотоциклы укатили, но их культовый харлеевский рык разносился над фьордом еще несколько минут.

Полицейское управление помещалось на Юландсгаде, в двух кварталах от отеля. Винтер остановился — перед ним возвышалось футуристическое серебристо-черное строение. Он знал, что в Ольборге строится новое здание полиции, но не ожидал такого размаха. Широкая лестница вела к черным стеклянным стенам. Он позавидовал — почему бы в Гетеборге не запустить такой же величественный проект?

Полицейский дворец то и дело вспыхивал солнечными молниями, а в стеклянных стенах отражался чуть ли не весь город. Даже неудобно тащить шпану в такое великолепие, подумал Винтер. Наверное, они сначала переодевают нарушителей в костюмы и галстуки.

Напротив — церковь Богоматери, а рядом с полицией — охранное предприятие «Секуритас» и клуб анонимных алкоголиков.

Анонимы сидели на лавочке, подставив солнцу лица с очевидными следами доклубной жизни.

В управлении все было отделано сталью и черной кожей. Мраморный пол. Стеклянные перегородки. Винтер нашел служебное окно и доложил о себе. Полицейский в форме вежливо записал фамилию и показал на стул. Винтер посмотрел и убедился, что и стул тоже стальной.

Он не стал садиться, а прошел в приемную, где у длинной, не меньше пятнадцати метров, стойки люди заполняли какие-то бланки. Помещение было светлым и просторным. Винтер невольно сравнил его с тесным закутком в гетеборгской полиции и стал рассматривать бланки: заявления на получение водительских прав, датского паспорта, на техосмотр и регистрацию транспортных средств. Он вспомнил мотоциклистов на парковке. Один бланк назывался просто: «Заявление». Винтер сунул его в карман. Такой всегда пригодится.

Он вернулся к служебной стойке, где его ждала худощавая голубоглазая женщина в черных джинсах и блузке. В нагрудном кармане угадывалась пачка сигарет. Молодая… наверняка моложе его. И тоже комиссар… то есть инспектор. «В Дании инспектор — это комиссар», — вспомнил он наставления Рингмара.

— Добро пожаловать, инспектор Винтер, — сказала она.

— Спасибо… инспектор Польсен?

— Так точно. Микаэла. Так что можем отбросить титулы.

— В Швеции моя должность называется комиссар. А здесь наоборот.

— Здесь многое наоборот… — Она проследила взгляд Винтера — тот невольно залюбовался обширным видом сквозь стеклянную стену. — Красиво, правда? Я имею в виду не те списанные вагоны справа, а наш новый домик.

— Очень впечатляет.

— Нас тоже, — сказала Польсен. — Нас главным образом впечатляет храбрость начальства. Компьютеров катастрофически не хватает, зато дом — хоть куда. На компьютеры денег не осталось… Вы в первый раз в Ольборге?

— Нет… но это было давно.

— Мы все время в контакте со шведами. Я имею в виду, со шведской полицией. — Она показала на модернистский портал лифта. — Нам на второй этаж.

49

Отдел уголовного розыска представлял собой длинный коридор с маленькими кабинетами по обе стороны. Очень похоже на Гетеборг.

Вдоль стен были свалены частично распакованные картонные ящики из-под компьютеров, которые приходилось все время огибать.

— Некоторый беспорядок, — бросила через плечо Микаэла. — Мы все-таки занялись компьютеризацией… Это, как видишь, требует времени и места.

— Да… — кивнул Винтер. — Мы совсем недавно через все это прошли.

— Компьютеризация обошлась нам в двести шестьдесят пять рабочих мест… по всей стране, я имею в виду. Не только в Ольборге. К новому тысячелетию двести шестьдесят пять рабочих мест исчезнут. Как и не было.

Наконец они добрались до комнатки в самом конце коридора. На столе стоял невключенный компьютер и лежала груда папок. Телефон. Винтер покосился в окно — там сидели все те же анонимные алкоголики.