Зов издалека
Шрифт:
— В уголовной хронике работают одни джентльмены.
— Скоро все переменится. Мужчины будут вести репортажи из модных салонов. — Винтер сполоснулся под краном и переоделся.
— Пошли?
— Только не затягивай. Мне нужно срочно просмотреть эти записи, — кивнул он на стол.
Пока они шагали по коридору, Винтер объяснил Рингмару, в чем дело. Они спустились на лифте. Репортеры выглядели так, словно собрались на пляж: шорты, майки, а на одном даже темные
— Мы пока не знаем, кто она, — ответил он на первый вопрос.
— А фотографии у вас есть?
— В каком-то смысле — да.
— Что значит — в каком-то смысле? — спросил Ханс Бюлов из «ГТ», один из немногих, с кем Винтер был знаком.
— У нас есть фотографии трупа. Как вы и сами знаете, публиковать такие снимки не принято.
— А если это необходимо?
— Мы вернемся к этому.
— Но она убита?
— На этот вопрос пока ответить не могу. Не исключено самоубийство.
— Значит, она покончила с собой, а потом поехала на озеро Дель и улеглась в канаву? — спросила женщина из местного радио.
Винтер тут же вспомнил слова Рингмара: в уголовной хронике женщин нет.
— А кто вам сказал, что она умерла в другом месте?
Радиодама покосилась на Ханса Бюлова — в вечернем выпуске «ГТ» уже появилась статья с подробностями произошедшего.
— Мы пока не можем установить последовательность событий в связи… в связи со смертным случаем.
— А когда мы узнаем, убийство ли это?
— Сегодня к вечеру я получу заключение медиков.
— А свидетели есть?
— Без комментариев.
— Как нашли тело?
— Поступил сигнал. Нам позвонили.
— То есть свидетель был.
Винтер развел руками — понимайте как хотите.
— Она шведка?
— Не знаю.
— Но вы же ее видели! Как она выглядит? Как скандинавка? Или приезжая?
— Сейчас не могу распространяться на эту тему.
— Если она не похожа на северянку, проще, наверное, искать, где именно в Гетеборге она жила, — сказал молодой журналист. Винтер его раньше не видел. Или просто не запомнил.
— Что вы имеете в виду?
— А вы разве не знаете, где живут эмигранты?
Винтер не ответил. Северные пригороды… Что ж, это может упростить дело.
— Есть еще вопросы?
— Возраст?
— Точно сказать нельзя. Около тридцати.
Журналисты писали, наговаривали что-то на диктофоны. Ну как же. Летнее убийство в Гетеборге.
— Что вы предпринимаете?
— Следствие идет широким фронтом. С раннего утра. Прежде всего мы должны зафиксировать все находки на месте обнаружения трупа. Серьезные ресурсы подключены
— Когда это случилось?
— Что?
— Убийство… смертный случай… Когда это случилось?
— И на этот вопрос пока ответить трудно. Вчера поздно вечером, точнее сказать нельзя.
— А нашли ее когда?
— Рано утром.
— А точнее?
— Около четырех утра.
— А живущих поблизости уже опросили?
— Работаем над этим. Так что если кто-то думает, будто видел нечто имеющее отношение к делу, добро пожаловать. Пусть звонят в полицию.
— Мотив?
Винтер пожал плечами — странный вопрос. Мягко говоря, преждевременный.
— Имело ли место изнасилование?
— Не могу ответить.
— Что-нибудь вам знакомо?
— Простите?
— Характер преступления вам знаком? Вы уже сталкивались с чем-то подобным? Здесь или в других местах?
— К сожалению, это тайна следствия.
— Известна ли убитая полиции?
— По-моему, я уже сказал — труп пока не опознан.
— Это часто встречается?
— Что именно?
— Неопознанные трупы. И уже довольно много времени прошло…
— Прошло… — Винтер посмотрел на часы, — меньше двенадцати часов. Не сказал бы, что это такой уж большой срок.
— Но и немалый, — возразил журналист в темных очках.
— Есть еще вопросы?
Этот крутой парень прав. Срок уже немалый.
9
Весь день лил дождь, и она сидела у окна. Дядьки куда-то ушли. Ей было страшно, но еще страшней, когда они рядом. Она только раз крикнула в машине, а у него был такой вид, что он сейчас ее ударит. Не ударил, но вид был такой, что сейчас ударит.
Это был другой дом, и другие деревья за окном. Ни одного здания поблизости, и за весь день она не видела на дороге ни единого человека. Никаких звуков — ни машины, ни поезда. Однажды раз что-то зашумело, как будто самолет пролетел. Она даже подняла голову и посмотрела на потолок.
Она поискала телефон, но не нашла. А то сняла бы трубку и позвонила маме. Ничего хитрого, она сто раз видела. Поднимаешь трубку — и кноп-кноп-кноп.
Скоро придет мама. Дядьки, наверное, ее ищут. Они уехали, потом приехали и опять уехали. А теперь уехал только один, другого с ним не было. Может, он и не уехал. Сидит, наверно, в другой комнате. Она видела его перед домом. От дома до опушки совсем близко. Он вышел из леса и посмотрел прямо на окно, где она сидела. Жутко так посмотрел — она сразу слезла со стула и ушла.