Зоосити

Бьюкес Лорен

Глава 13

Обычные люди даже средь бела дня предпочитают проноситься мимо Зоосити на полной скорости. Ночью же сюда не заезжают даже те, кому очень нужно объехать дорожные патрули. Обычным людям в Зоосити становится страшно, хотя именно по ночам Зоосити и его обитатели дружелюбнее всего. Начиная с шести вечера, когда с дневной смены домой возвращаются счастливчики, нашедшие работу, двери квартир открыты нараспашку. Дети гоняются друг за другом по коридорам. Животных выносят на свежий воздух, и они приветливо обнюхивают зады друг друга. На время общую вонь — запах плесени и экскрементов на лестницах — перебивают запахи готовящейся еды. Кое-где, правда, варят винт. [16]

Проститутки, сидящие на крэке, выползают из своих душных конур на пожарные лестницы — поболтать, покурить, позубоскалить над случайными прохожими, которые спешат на стоянку такси.

16

Винт — прозрачная жидкость, содержащая метамфетамин.

По пути домой я покупаю в газетном киоске все мыслимые и немыслимые музыкальные журналы. Бенуа я не видела с самого утра. Сегодня он снова должен был выйти на работу вместо Элайаса. Когда я уходила, он еще был в отключке, и от него разило перегаром.

За последнюю неделю Бенуа заменяет Элайаса уже в четвертый раз. Элайас болеет; он все время кашляет, раздражая шестерых соседей по комнате — тоже зимбабвийцев. Скорее всего, у него туберкулез. Д’Найс еще подкалывает Элайаса: мол, тот может неплохо нажиться, если будет на черном рынке продавать свою мокроту тем, кто хочет получать государственное пособие. Но вполне возможно, у Элайаса просто асбестоз или аллергия на черную плесень. Нормальный диагноз в Зоосити — такая же редкость, как и нормальный врач.

Кроме зоолюдей, в Зоосити живут также колдуны, знахари и целители всех мастей. Ньянги и сангомы бывают разные. Одни на самом деле владеют магией, другие — просто шарлатаны. Все они активно предлагают свои услуги. Все телефонные столбы и стены обклеены рекламными листовками. Самые наглые шарлатаны сулят исцеление «от всего»: от безденежья и безбрачия до СПИДа. Исцеляться предлагается с помощью мути, изготовленных из растертых в порошок яичек ящериц и аспирина. Угадайте, какое вещество в составе их зелий действующее?

Применить нужное мути несложно, особенно если речь идет о простом противопоставлении: закрыть — открыть. Утратить — найти. Даже неодушевленные предметы радуются, когда им указывают цель — в отличие от людей. Например, несложно сделать амулет, который считывает текстовые сообщения с мобильника конкурента. Чуточку сложнее изготовить приворотное зелье, способное вызвать нежные чувства к объекту — будь то первая любовь или муж, который избивает тебя каждый день. Ученые доказали, что некоторые чары изменяют уровень гормонов: например, повышают уровень серотонина, окситоцина или тестостерона. Простые мути — как выключатели. Но по большей части магия недоступна пониманию. Она изменчива. И часто приводит к непредсказуемым побочным последствиям. Ну а обещания посерьезнее — исцелить от СПИДа, увеличить член, убить врага на расстоянии — как правило, вранье, игра воображения. Про эффект плацебо тоже не забываем. Посулы знахарей похожи на статьи в глянцевых журналах. Они тоже обещают читателям улучшить их интимную жизнь, помочь найти интересную работу, стать другими… Я знаю, о чем говорю, раньше я сама сочиняла такие статьи. А посмотрите, кем я стала…

У некоторых знахарей настоящее машави, дар к целительству. Некоторые сангомы умеют изготавливать настоящие мути. Но настоящие сангомы попадаются редко, а услуги их стоят дорого — простым людям, вроде Элайаса, не по карману. Его удел — с пяти утра занимать очередь в бесплатную поликлинику. Если повезет, к полудню он заходит в кабинет, где ведет прием циничная медсестра, которую ничем не удивишь.

В такой день нечего и думать о том, чтобы выйти на работу.

Потянув

носом, я удивляюсь, учуяв запах еды из собственной квартиры. Он смешивается с другими запахами. Толкнув дверь, я сразу вижу Бенуа в комбинезоне Элайаса, который ему маловат. Бенуа колдует над электроплиткой: готовит хот-доги, пюре и бобы. В квартире чистота и порядок; он даже постель застелил. Довольно урчит сытый генератор; рядом с ним на полу стоит канистра с бензином.

— Для человека, который страдает тяжким похмельем, ты выглядишь неплохо! Что случилось? — Вскоре я пойму, что у меня есть все основания для подозрений.

— Просто захотелось сделать тебе приятное.

— О-о-о, пожалуй, я знаю, что ты можешь сделать приятное… мне… со мной.

— Вот видишь, дала бы мне ключ от квартиры, и все было бы гораздо проще!

— Ну нет, сегодня исключение — да и то потому, что ты еще спал, когда я уходила. Смотри, не войди во вкус.

— Тебе не нравится? — спрашивает он.

Я сдаюсь, кладу руки ему на плечи и прижимаюсь к его спине:

— Нет, нравится… наверное.

— Не приставай ко мне, женщина, когда я готовлю! — смеется он, высвобождаясь. Правда, потом он поворачивается и целует меня.

— Ты еду готовишь или жжешь? — поддразниваю я.

— Merde! [17]

Бенуа предлагает устроить пикник на крыше, а животных оставить в квартире. Оказывается, он все приготовил — купил даже одноразовые тарелки, салфетки и две бутылки пива. Кроме того, он притащил свой фотоаппарат, побитую и безнадежно устаревшую корейскую «мыльницу», заклеенную клейкой лентой. Его старенькая камера много повидала на своем веку. О ней можно снять полнометражный документальный фильм. Правда, до сих пор Бенуа показывал мне только свои портреты.

17

Дерьмо (фр.).

Он снимает как одержимый. Зафиксировал каждый шаг своего путешествия из Киншасы в Йобург; сфотографировал все достопримечательности, каждый более-менее крупный перекресток или место, где он ночевал, каждого человека, который отнесся к нему по-доброму. Но фотографировать только людей или достопримечательности мало. Бенуа включает в число ценных объектов и себя. Как будто фотографии не только дают возможность вспомнить места, в которых он побывал, но еще и оправдывают сам факт его существования.

До крыши я добираюсь с трудом, еле дыша. Сюда редко кто поднимается, особенно с тех пор, как сломался лифт. Разве что домохозяйки развешивают белье в солнечный день. Иногда на крыше устраивают вечеринки: празднуют свадьбу, день рождения. Или на какого-нибудь местного бандита вдруг находит блажь угостить соседей жареной бараниной или рыбешкой на гриле. Когда гости напиваются, веселье перерастает в полное безобразие, особенно на Новый год. В Зоосити сложилась традиция с грохотом выкидывать на улицу отслужившие свой век бытовые приборы. Копы и машины скорой помощи не случайно не спешат выезжать на вызовы в Зоосити — если вообще выезжают.

Бенуа подныривает под веревку, на которой сушится белье. Простыни, платья и рубашки развеваются на ветру, как воздушные змеи. С высоты пятнадцатого этажа все выглядит совершенно по-другому. Машины текут по улицам сплошным потоком или стоят вдоль обочины, голоса клаксонов похожи на кряканье игрушечных уток. Горизонт четкий, ясный, лучи заходящего солнца окрашивают Йоханнесбург в цвета ржавчины и меди. Над городом плывут рваные кровавые облака. Таким живописным закат в Хайвельде делает пыль, микроскопические частицы полезных ископаемых, которые рассеиваются в воздухе над терриконами, и выхлопные газы машин. Плохое может быть и красивым.