Зона Топь

Туровская Марина

И Таня порысила на кухню, подтрясывая толстым задом и таща за собой сервировочную тележку.

Паника передалась и Галине Сергеевне, которая уже минут пять пила компот из пустого стакана. Она изогнулась в ожидании приближающейся катастрофы. Лицо женщины окаменело.

Не выдержав, я обернулась. По проходу между столов к нам шли двое мужчин. Один очень пожилой, в полевой форме, без знаков различия. Второй лет под пятьдесят, моложавый, с холеным самоуверенным лицом, с узкими плечами и брюшком. Недостатки фигуры, как обычно, скрывались классическим костюмом. И этот

костюм был единственным в столовой. Все остальные были либо в форме, либо в джинсах и джемперах.

При приближении мужчины «без знаков различия» прапорщики, лейтенанты и еще какие-то офицеры со звездочками на погонах втягивали головы в плечи. У некоторых лица краснели, у некоторых бледнели, но равнодушным не остался никто.

— Доедай быстрее, — отвлек меня Гена. — И пошли отсюда.

— Почему? — все еще не понимала я.

— Закончился мой выходной, — сказал Гена как выругался.

Я почувствовала за плечами присутствие опасных мужчин и обернулась еще раз. Все-таки хорошо, когда ребра не сдавливают бинты. Мужчины сели за соседний столик и уставились на меня с явным медицинским интересом.

— Здравствуйте, — первой поздоровалась я. — У вас в столовой прекрасно кормят. Особенно хорош салат с авокадо.

— Да? — Военный в возрасте, глядя на меня, искренно удивился, что я умею разговаривать. — А, понял, вы привезли Аню.

— Да, я такси. — Я встала. — Гена, пойдем, я наелась.

На крыльце столовой Гена нежно меня поцеловал, отчего проходящий мимо военный поскользнулся и боком грохнулся в сугроб.

— Встретимся завтра утром. Тебе деньги нужны?

Почему-то захотелось плакать, как будто я расставалась с человеком, которого знала всю жизнь, теперь встретилась — и опять приходится расставаться. Но взгляд Гены холодел с каждой секундой, и стало не до сантиментов.

— Нет, деньги не нужны, еще остались из тех, что ты мне кинул на счет в аэропорту. У вас в городе принимают кредитные карточки?

— Принимают, мы все так рассчитываемся.

Подъехал военный «газик», Гена сел в него и укатил, а я поплелась к дому Анны.

Дома я села на диван, включила телевизор и смотрела на экран, не видя его. Я ясно ощутила, что если сейчас поставить предо мною двухметрового красавца Кирилла двадцати с небольшим лет и сорокалетнего Гену, харизматичного, но с более скромными внешними данными, я выберу Гену.

Кирилл, в которого я была влюблена столько месяцев, является просто сексуальным парнем, желающим жить в свое удовольствие. И думает он обо мне, только когда я рядом. А от Гены исходит спокойствие взрослого мужчины и надежность. И если с Кириллом хочется гулять и веселиться, то с Геной нужно жить одной семьей.

Все тело вспоминало ласки Гены, его запах, кожу, силу.

К зазвонившему телефону я рванулась, сбив стул.

— Алло!

— Ма-аша. Ты обедала?

— Ах, это ты. — Мое разочарование было бесконечным. — Только что из столовой. Скажи, Аринай, у Гены есть женщина?

— Да-а. Три года к ней езди-ит в город. Зову-ут Лариса.

— Всегда

не любила это имя. А другие женщины у него есть?

— Быва-ают. Ты влюбилась?

— С чего бы? — Я заметила, что села на диван, не сняв ни ватника, ни куртки, и стала раздеваться. — Аринай, по моим внутренним часам сейчас пять утра, ужасно хочу спать.

— Тогда спо-окойной ночи. Вечером зайду с Сереженькой.

— Буду ждать.

Оглядев стол, я решила домыть посуду. И допить коньяк с мартини.

Моя посуду, я плакала, чувствуя себя дешевкой, и постоянно прикладывалась к бокалу и рюмке. Сегодня я решила не смешивать напитки, а употреблять их по очереди.

Последнюю тарелку я ставила в сушку с закрытыми глазами, зевая до ломоты в скулах.

На минутку прилегла на диван…

Темные окна осветили фары, и раздался автомобильный гудок.

Блин, прошло три часа!

Накинув ватник, я, даже не вдев ноги в валенки, а в одних теплых кроссовках, выскочила на улицу. На белом снегу стоял небольшой космический спутник, снизу освещенный сиреневыми неоновыми лампами и фарами. После двух вдохов трезвящего морозного воздуха спутник скомпоновался до размеров автомобиля.

— Таня, — распахнув дверцу серебристого «Хаммера», я подняла голову. Татьяна на метр возвышалась надо мной. — Я, пока одна сидела, немного выпила, мне неудобно в таком виде в город ехать.

— Залезай, холодно.

Забравшись по двум ступенькам, я села рядом с Таней.

— Не знаю, стоит ли мне ехать. — Я по-идиотски всхлипнула и утерла нос.

Не слушая меня, Таня надавила на педали, и мы в две минуты пересекли поселок.

— Переставай, Маня, себя жалеть. Я пока одна жила, я ж детдомовская, как и Аринай, на всю жизнь нарыдалась. Но вот Яшу на себе женила, стала директором столовой, Танечка у меня появилась. Мне в саможалость играть некогда.

— Вы что же, с Аринай в одном детском доме воспитывались?

— Ага. — Таня уверенно вела мощную машину. — Жили в одной комнате. Это она, когда замуж за Сашу вышла, перетащила меня в поселок. Во, смотри, небо на горизонте посветлело. Это город. К центральному универмагу поедем.

Действительно, в непроглядной темноте ночи на горизонте заголубели небо и снег. Свет нарастал и приближался.

Сделав несколько крутых поворотов на почти пустых заснеженных улицах, Таня лихо тормознула у трехэтажного строения, помнящего, наверное, еще лично товарища Брежнева.

— Вылезай.

Спрыгнув с высокой подножки «Хаммера», я оказалась на освещенном квадрате асфальта перед универмагом.

Разве только собаки не разглядывали нас с Татьяной, идущих к стеклянным, подбитым снизу фанерой дверям. То есть все пешеходы на маленькой площади и двух прилегающих улочках.

В магазине я первым делом обратила внимание на зеркальные ряды с алкогольной продукцией. Судя по надписям и обозначениям, на других этажах продавались только вещи.

Татьяна потоптала валенками, сбивая снег, и достала из кармана пуховой куртки блокнот, в котором перелистала пять страниц.