Зомби
Шрифт:
Светильники медленно поворачивались. Сперва мне казалось, что они вращаются случайно. Потом я понял, – мертвые глаза следят за людьми.
– Помнишь главные правила? – спросил Питбуль.
– Еды не есть, бухла не пить.
Негр кивнул.
– Здесь подают такое, что даже зервольф отравится. И еще: местных девок не трахать.
– Что, сталкеры обижаются?
– Нет, просто все больные тут шлюхи. Ну сам посуди, – весь день вдыхать этот яд, с болот, жрать разное дерьмо, и давать
Мы сели за дальний стол.
Я заметил, что Питбуль не кладет руки на столешницу, – хотя та казалась безукоризненно чистой, – и тоже не стал.
Пол в трактире был посыпан чем-то серым, воздушным.
– Не похоже на песок, – бросил я.
– А это не песок. Пепел. Здесь этого добра завсегда хватает…
– И что они жгут?
– Зомбей. Всяких мутантов. Сталкеров. Всю мертвечину, что найдут, – надо собирать и отвозить в Главный Крематорий. Иначе…
– Что?
Питбуль задумался.
– Всякое дерьмо, брат, может случиться. Зона не терпит мусора. Все у нее в дело идет. Из обычного трупа, – даже из обрывка руки, – такая тварь может вырасти, танком не убьешь.
Он постучал пальцем о палец, – охранный жест, принятый у нового поколения сталкеров.
– Здесь, вдоль Рубежа, везде ходят бригады чистильщиков. Ну а пепел? Чего добру пропадать. Ученые говорят, мол, он безопасен.
Я порадовался, что надел высокие ботинки.
В углу потренькивал на гитаре какой-то сгорбленный человечек. Перед ним стояла помятая коробка, из-под патронов, – там валялись деньги. Их было немного.
– А вот это дело, – пробормотал Питбуль.
Он повернулся к трактирщику и велел:
– Пива.
Хозяин перестал размазывать грязь по стойке, и взялся за кружку.
– Они добавляют немного крови зомбей, – пояснил негр. – Так, чуть-чуть, чтобы кайф словить.
– И люди пьют?
– Люди сожрут любое дерьмо, что им на стол поставят. А чего ты так удивляешься? Думал, в «Смартбаксе» или «Мак-Рональдсе» чего получше дают?
Он усмехнулся.
– Я знавал сталкеров, что ели зомбятину. Ничего, говорят, если полить кетчупом.
Хозяин подошел к нам, поставил кружку.
Та погрузилась в стол, почти наполовину, и закачалась плавно, – словно утонула в сиропе.
Питбуль отдал деньги.
– Платят тут сразу, – пояснил он. – А то до конца обеда можно и не дожить.
За соседним столом, двое сталкеров рвали тупыми вилками какое-то мясо.
Я не решился спросить, кого они там едят.
– Знаешь, в чем соль?
Питбуль взял кружку.
Несколько капель столешницы остались на ее дне; дрогнули, и упали, разбудив широкие круги.
– В каждом таком трактире, своя добава. Кровь зомбей – как наркотик. Чуть выпьешь, и больше уже без нее не можешь.
Негр
– Так вот, у каждого хозяина свой коктейль. И если подсел ты, скажем, на болотное пиво, – то больше никакое другое в глотку уже не лезет. Пол-Зоны прочешешь, но пить будешь только в этом трактире. Хитро, да?
Я заглянул в его кружку.
Спросил:
– И что, ты собрался выпить?
– Ну нет, конечно. Я же не идиот.
Он поднялся, размял плечи, и подошел к певцу.
Вынул из кармана сложенную бумажку, – видно, заранее припас деньги на такой случай.
Выплеснул пиво барду в глаза. Врезал по лицу наотмашь, и парень стек по стене плевком. Питбуль наклонился, схватил его и поднял. Вмазал пять раз, – в пузо, по рылу, в пах.
Я вмешаться хотел, – но негр уже отшвырнул певца в сторону.
Посмеялся, белозубой улыбкой, и вразвалочку зашагал ко мне.
– За что ты его так? – спросил я. – Парень, вроде, неплохо пел.
– Чудак ты человек, – Питбуль покачал головой. – Думал, он здесь сидит для этого? Музы’чку играть? Да разве этим скотам…
Он мотнул головой, показав на сталкеров.
– Нужны его дурацкие песенки? Нет, брат. Парню платят за то, что все дают ему в морду.
Видно, глаза мои выкатились от удивления.
Питбуль засмеялся.
– Местная такая забава. Нравится она мне. Жаль, у нас в Штатах такого нет.
Я посмотрел на паренька.
К тому подбежал хозяин, пытался соскрести певчую птичку с пола.
– Знаешь, я всегда удивлялся, – заметил Питбуль. – С чего бы человек за такую работу взялся.
– А что тут странного? – хмыкнул я. – Работа непыльная. Трудиться-то особо не надо. Разве там, вне Зоны, – люди не ведут себя точно так же? Берутся за ремесло, где будут огребать лишь колотушки и зуботычины.
Питбуль задумчиво кивнул.
– Пожалуй, ты прав.
– Безделье и голод, великое сочетание, – бросил я. – Двухголовый бог, что правит людьми, и толкает их на добровольное рабство…
Хозяин отвел паренька к стойке, и плеснул ему водки.
– Что шахтер в забое, что клерк на дрянной работе. Корчатся за гроши, получают звезды от босса, – а потом идут в бар и плачутся, мол, жизнь у них не сложилась.
Я кивнул на парнишку.
– Этот хоть чуть умнее. Стойка, чтобы напиться и проплакаться бармену, всегда под рукой.
– А разве мы с тобой не то же самое делаем? – спросил Питбуль. – Подставляем хлебальник, чтоб нас лупили.
– Не скажи, – живо ответил я. – Нас, может, и лупят все почем зря, – но мы ведь можем давать им звезды в ответ. Или даже авансом. А этот парнишка всегда будет неудачником…