Зомби

Оутс Джойс Кэрол

Я открыл дверь и позволил мистеру Т_ войти первым, и он проговорил громким голосом, словно обращаясь к умственно неполноценному: «Значит, ты за все это отвечаешь, да? Молодец, Квентин». Я показал ему переднюю гостиную с диваном, стульями и телевизором для жильцов. Показал кухню, где у жильцов есть «коммунальные полномочия». Перед его приходом я вымыл грязную посуду и даже начистил раковину, правда, там сильно пахло отравой для насекомых, но тараканов в наличии не наблюдалось. Не стал открывать шкафчики, в которые распихал вещи. Открыл холодильник, будто хочу что-то достать, и мне послышалось, что мистер Т_ сквозь зубы вздохнул. «Просто прекрасно, Квентин. А сам-то где живешь?». Я показал ему свою комнату в задней части дома. Белая табличка с надписью «К_ П_, УПРАВЛЯЮЩИЙ», сделанной черными чернилами, висела у двери. Жужжал оконный кондиционер, форточка была открыта, и, полагаю, в комнате не слишком сильно пахло всем, чем там могло пахнуть. (Мои собственные ноздри были привычны ко всем этим запахам, так что полагаться на них я не мог). Задубевшие от пота носки, белье, которое нуждалось в стирке, влажные полотенца и так далее. Серый налет в раковине в ванной, в унитазе и в душевой кабине. Но кровать была аккуратно заправлена, и покрывало (мамино приобретение) темно-синего цвета с крохотными корабликами, якорями и летучими рыбами я натянул

на подушку, которая лежала ровно. Единственное окно нуждалось в мойке с обеих сторон и выходило на заросший сорняками газон на заднем дворе, который я не стриг неделями, хотя так старался над бабушкиным. Но мистер Т_ не обратил на это особого внимания. Как и на двенадцать камней, лежащих на кондиционере. Я по собственной воле открыл дверцу платяного шкафа, и там на крюках висели — на какой-то жуткий момент я увидел своих неудавшихся ЗОМБИ! — мои вещи, их было немного, но среди них попадались стильные и модные: на полке кожаная шляпа ИЗЮМНЫХГЛАЗОК с мягкими полями, рубашка в зебру от ЗДОРОВЯКА (слишком велика на К_ П_), пара кожаных галстуков, пояса из змеиной кожи, дубленка, а на полу — мои трофейные лайковые сапоги, подарок Рустера. Я и металлический шкафчик открыл, внутри к створке был приклеен мой календарь с пометками кое-где: ***, а на полках лежали мои футболки, рабочие шорты, кроссовки и так далее. Оттуда доносился крепкий и свежий запах лизола. В пакете из фольги, в каких приносишь домой жареную курицу, которую можно разогреть в духовке, лежала бутылка с квартой формалина, а в ней — трофейный сувенир ЗДОРОВЯКА, но предмет был аккуратно обмотан скотчем, разумеется, не издавал запаха и не вызывал подозрений. Я уже давно ее не разворачивал, чтобы посмотреть. Мистер Т_ тоже не особо рассматривал что-либо из этого, потому что — с чего бы ему приглядываться. У К_ П_ нечего скрывать, пять или шесть ножей, инструмент для колки льда и так далее — все это заперто в погребе вместе с пистолетом. Мистер Т_ сказал: «Замечательно, Квентин. Очень чисто и аккуратно. Для тебя — то, что надо, да?». Сказал: «Некоторая ответственность идет мужчине на пользу, да?» Журналы с бодибилдерами и порнуху я запрятал подальше. И свои поляроидные снимки. И карту велосипедного маршрута БЕЛЬЧОНКА. На их месте лежала аккуратная стопка выпусков «Света Дейл-Тек», и коричневые пакеты для продуктов, тщательно разглаженные и сложенные на полу. «Прямо как моя жена, — сказал мистер Т_. — Эти чертовы продуктовые пакеты!» На моей прикроватной тумбочке лежала «Элементарная геофизика», мистер Т_ взял ее, заглянул под обложку и увидел подпись предыдущего владельца. «Подержанная, да? Все мои книги тоже были не из первых рук. Новые я себе позволить не мог». Спросил о моих занятиях в техколледже Дейл, и я сказал ему то же, что говорил раньше, и он ответил, что это хорошее заведение, сын его сестры получил там диплом по электронной инженерии и устроился на перспективную работу с Дженерал Электрик в Лансинге.

В главном коридоре, по которому я провожал мистера Т_ к двери, у почтовых ящиков стояли Абделла и Акил, они болтали между собой, сверкая глазами и зубами, и разом затихли, когда мистер Т_ (белый мужчина с вислым брюхом, багровым лицом и лысеющим черепом) надвинулся на них, пробормотал «Извините!» и протиснулся мимо в узкий проход. И Абделла и Акил, не говоря ни слова, ушли наверх. Мистер Т_ молчал, пока мы не вышли на крыльцо, а потом сказал: «Небось, непросто белому человеку быть у них белым управляющим, да?». И поспешно добавил: «Я не имею в виду ничего такого, у меня куча чернокожих друзей. Я говорю о том, как сложилось исторически».

43

На кондиционере в квартире К_ П, УПРАВЛЯЮЩЕГО, лежали девять маленьких камешков с заднего двора. Изначально их было пятнадцать.

Они отсчитывали проходящие дни. И ОТПРАВНАЯ ТОЧКА находится где-то в пределах этого срока до конца августа.

9 августа. Папа с мамой позвонили и вдвоем оставили сообщение. Они уедут на две недели, как обычно, на остров Макино. «Нам очень жаль, что ты не хочешь к нам присоединиться, Квентин! Но если ты вдруг передумаешь…» — и я нажал на кнопку «СТЕРЕТЬ».

11 августа. Звонила Джуни. Я был в старом погребе, готовил «операционную» в приямке, и поднялся за пивом, а там как раз записывался недовольный голос Джуни. Она говорила, что ждала, что я перезвоню, и: «Почему ты этого не сделал, Квентин. С тобой все в порядке, Квентин? Что-то не так, Квентин? Ты же не запил опять, правда, Квентин? Пожалуйста, перезвони».

СТЕРЕТЬ.

ДАЛЬНЕЙШЕЕ РАЗВИТИЕ СОБЫТИЙ. Конкретная точка пересечения ВРЕМЕНИ и ПРОСТРАНСТВА. Конкретная минута определенного дня из жизни, и отрезок одностороннего переулка, полный охранных ограждений, высоких заборов и задних фасадов. (Место, которое я выбрал для фургона и похищения, находилось за промышленным зданием, которое ПРОДАЕТСЯ, с черным ходом и гаражом, которым никто не пользуется. Поблизости никаких частных домов. Всегда оставался риск, что кто-то будет проезжать по дороге, например, другие мальчики на велосипедах и так далее, но это был риск, на который К_ П_ должен был пойти). И НЕ ОТСТУПАТЬ.

44

На кондиционере осталось шесть камней. А потом пять. А потом четыре. ФРАГМЕНТ К готов к ВЗРЫВУ, но: когда?

Этим днем станет четверг, 25 августа, решил я. ОТПРАВНАЯ ТОЧКА. На календаре, приклеенном изнутри к двери моего шкафчика, я пометил ее красным фломастером: *

В который раз К_ П_ поджидает БЕЛЬЧОНКА, свою добычу, у себя в фургоне, спокойный и методичный. И в который раз К_ П_ становится БЕЛЬЧОНКОМ, который едет на велосипеде, быстрый, бойкий, грациозный, не ведая опасностей, как олень, который скачет и прыгает, пока охотник целится ему в сердце. БЕЛЬЧОНОК в своей бейсболке с эмблемой «ТАЙГЕРС», надетой козырьком назад на его золотисто-каштановые волосы, его изящные плечи склонены над заниженным рулем, и ремень, талия у него в джинсах была такой узкой, что казалось, я мог бы сомкнуть вокруг нее пальцы. И этот маленький хвостик! Его милое загорелое лицо поднято, лоб слегка нахмурен, как порой замечаешь у детей, и это удивляет — то, что ребенок погружен в размышления, а тем более чем-то озабочен. Как будто БЕЛЬЧОНОК знает, что ему уготована ОСОБАЯ СУДЬБА. И я различал узелки хребта на его спине, и меня пробирала дрожь.

Нет! он слишком прекрасен, чтобы К_ П_ посмел его тронуть!

Дрочу каждые пару часов, слишком взвинчен, чтобы сидеть тихо, и слишком возбужден, чтобы идти гулять, рискуя, что меня кто-нибудь увидит и доложит, что я на спидах или не в себе. Избегаю жильцов, не отзываюсь, когда стучат в дверь. Мама звонила с Макино и говорила, почему же я все-таки не приехал, провел бы здесь пару дней, тут так славно, вода замечательная и воздух такой свежий. Потом подключился папа, весь такой сердечный и дружелюбный, и я большим пальцем ткнул СТЕРЕТЬ. И снова Джуни, и я

беру трубку, и она тут же начинает ныть. Уже 21 августа, и почему я не перезванивал, она оставила мне как минимум три сообщения, она переживала за меня, ради всего святого! И так далее. Я ем замороженный буррито с говядиной из Тако Белл и пью Бад из банки. Переключаю каналы в телевизоре. Пятьдесят два канала и назад к началу. Я чувствую нетерпение, будто что-то ищу и сам не знаю, что именно. Джуни ГОВОРИТ. Как и всегда ГОВОРИЛА. Старшая сестренка, большая шишка, директор средней школы. Липкий зеленый соус гуакамоле стекает у меня по руке. На шестом канале показывают обнаженные черные трупы на свалке где-то в Африке. На девятом канале ревущие дети в разрушенной бомбами больнице в какой-то Боснии. Они плавно перетекают в рекламу: «Говорит ваш правитель». На одиннадцатом канале рекламный ролик, в котором фургон подскакивает на каменистом пустынном ландшафте. На двенадцатом канале прогноз погоды: «В регионе Мичигана и Великих озер по-прежнему держится жара». На МТВ горячая латинская пизда с наэлектризованными волосами облизывает соски упоротой бледнолицей кокаинистки, и я переключаю назад на одиннадцатый. Джуни произносит пронзительно, будто находится у меня в комнате: «Квентин, мать твою, ты там?» И К_ отвечает: «А где же мне, блядь, еще быть, Джуни?», и за этим следует пауза, как будто эта сука получила пощечину. И я пытаюсь доесть буррито и пялюсь в экран, зная, что там кроется какое-то послание, нечто срочное. Джуни говорит, что хотела бы со мной поговорить, что она беспокоится обо мне, о том, как на меня может повлиять дурное окружение. Это Додж Рам новой модели мчится по каменистой местности. В небе ослепительно сияет огромная луна. Или это Додж Рам на луне, а над ним висит Земля? Джуни говорит, что это мой долг перед мамой и папой — попытаться вести приличную жизнь. И что я на самом деле хороший, достойный человек в глубине души — она точно знает. Говорит, что сама не всегда пребывает в эмоциональном равновесии. У нее тоже бывают периоды стресса. Она даже ходит к холистическому терапевту в Анн-Арбор. Только, пожалуйста, не говори маме с папой, Квентин — они думают, что я сильная. Они полагаются на то, что я буду поддерживать их. Пауза, а потом она говорит — Квентин? ты там? И я бормочу — да, да, а сам думаю о том, как случается, что твоя сестра (а бывает, что и брат) вылезает из той же щели, откуда появился ты. И заряжается туда из того же ствола, что и ты. И все это вслепую и по чистой случайности, и тем не менее существует КОД ДНК. И поэтому сестра (или брат) знает тебя так, как ты не хотел бы, чтобы тебя знали. Не то, чтобы Джуни знала меня. Не то, чтобы вообще кто-нибудь во всей Вселенной знал меня. Но если бы кто-нибудь и мог заглянуть К_ П_ в душу, это была бы Джуни.

Джуни повторяет, что приглашает меня на ужин завтра вечером, не просто поговорить, а познакомить меня с одним своим другом, и я отвечаю, что занят. Что ж, тогда послезавтра вечером? — я занят. И она злится и говорит — что такого важного может быть в твоей жизни, Квентин? Не вешай мне лапшу на уши. Говорит, с кем ты там связался? А я смотрю в телевизор и не слышу. И она говорит, теперь уже всерьез: знаешь, чего я боюсь, Квентин? — того, что кто-нибудь из твоих тайных дружков, какой-нибудь торчок, однажды сделает тебе больно, вот чего я боюсь. Из-за мамы с папой. Потому что ты слишком наивный и доверчивый, будто живешь в шестидесятые или типа того, и просто потому, что ты слишком, черт подери, тупой, чтобы понимать, что для тебя же лучше.

Додж Рам подскакивает на ухабах. Исчезает, сменяясь какими-то ублюдками в бейсбольной форме на стадионе Тайгер. В Детройте.

Теперь я знаю, каким должен быть окончательный шаг. Ем второй буррито, который и есть уже не хочется, но я ненасытен, мой рот работает сам по себе и поглощает то, что у меня в руке. На пути к ОТПРАВНОЙ ТОЧКЕ через четыре дня. Словно в паззле не хватало кусочка, а теперь я его нашел, и картинка сложена.

Спустился в погреб, закрыл и запер за собой дверь. Прошел на старую половину, закрыл и запер за собой дверь. А там были ЦЫПЛЯТА, словно у меня во сне, только настоящие! ПИ-И ПИ-И ПИЩАЛИ и совсем меня не боялись. И я заменил им воду (в мисочках из фольги) в каждой коробке, кое-как убрал помет, насыпал хлебных крошек и зерна. И эти ЦЫПЛЯТА, возрастом всего с неделю или около, клевали их жадно и метко, и справлялись не хуже взрослых птиц. Вся их жизнь сводилась к поеданию пищи. А пищи у них хватало.

Просто так, без нужды, пересчитал их. В каждой коробке по двенадцать ЦЫПЛЯТ. Тридцать шесть ЦЫПЛЯТ. Все до единого живехоньки.

45

На следующий день спросил у бабушки, можно одолжить денег на первый взнос за Додж Рам? — мой старый Форд весь разбит, и в автосервисе говорят, что его починка (тормозов и карбюратора) будет стоить дороже, чем он сам. И бабушка говорит: «Квентин, конечно же!», — и улыбается, ее костлявые руки слегка дрожат, когда она выписывает чек. «Это ссуда, — говорю я. — Я тебе верну». И бабушка смеется: «О, Квентин». Им нужен кто-то, кого можно любить, ради кого стоит жить — женщинам. Неважно, кого, и в этом они отличаются от мужчин. На ленч она готовит мне большие горячие бутерброды с сыром, выложенные полосками хрустящего бекона, которые я в детстве обожал, когда ходил к ней в гости. Она прихлебывает чай, цветом похожий на мочу, и глотает свои так называемые «таблетки от сердца». «У меня такое чувство, будто я с тобой только сейчас познакомилась, Квентин. Этим летом. Пути Господни неисповедимы, верно?»

Говорит: «Только между нами, Квентин. Наш маленький секрет!»

Я голоден. И ем. Чек лежит в кармане моей рубашки. С тех пор, как я принял решение, аппетит у меня хорош, как никогда, даже новую дырку в ремне проделать пришлось. На двойной дозе транков сердце у меня бьется спокойно, сильно и ровно, биение его отчетливо отдается в член. ОТПРАВНАЯ ТОЧКА так близка, что мне почти кажется, что все уже произошло. И когда я вернусь в дом номер 118 по Норд-Черч, в погребе меня будет ждать МОЙ ЗОМБИ БЕЛЬЧОНОК. Еда, вода и зеркало в полный рост — для него (и его хозяина). Благоговейный взгляд зеленых глаз БЕЛЬЧОНКА, и волосы в хвостик — так сексуально. И его РОТ, созданный, чтобы целовать и сосать. И его благоговейная ЗАДНИЦА. И бабушка говорит с легкой дрожью в голосе, что в жизни ей не хватает только одного, что она умерла бы счастливой, если бы Джуни или я, или мы оба, которых она так любит, вступили в брак, завели детей, и род бы не вымер. Нашими предками были столь благородные, добропорядочные, честные, достойные христиане, говорит бабушка. Примерно так: