Золотые розы
Шрифт:
Лошади шли медленным шагом сквозь толпу любопытных, заставляя кур и цыплят шарахаться из-под копыт и с писком разлетаться в стороны. Деревня была мала и состояла из единственной улицы. За ветхими оградами, в пыльных дворах, рылись свиньи, кое-где можно было заметить свободно расхаживающих коров и коз.
В какой-то момент внимание Эмбер привлек звук детского плача. Она огляделась и заметила кружок детей постарше. Они были так увлечены, что не обратили на всадниц никакого внимания. Каждый из детей по очереди выкрикивал что-то насмешливое, а в ответ из центра кружка раздавались жалобные всхлипывания. Движимая скорее любопытством,
Эмбер протянула руку, но мальчишка рванулся в сторону.
– Не бойся, больше никто тебя не обидит.
Она не знала, понимают ли по-испански дети и их маленькая жертва, но ее укоризненный взгляд был достаточно выразителен.
– С чего это вам вздумалось мучить его? – спросила она на случай, если вопрос будет понят, но никто из детей не издал ни звука в ответ.
Эмбер и сама не понимала, что заставило ее пресечь издевательства. Какую-то роль в этом сыграли смерть Арманда и Аллегры и то добро, которое каждый из них сделал для нее. Возможно, она чувствовала потребность вернуть что-то вроде долга, если не им, то любому живому существу, которое нуждается в помощи и защите. Так или иначе, она наклонилась, крепко взяла за руку упиравшегося мальчишку и мягко принудила его следовать за собой. Она присела на корточки неподалеку от лошади и положила ладони на загорелые грязные плечики ребенка. Он смотрел уже не так враждебно, но по-прежнему настороженно, с недоверчивостью животного, которое постоянно дразнят. Он буквально вперил в Эмбер взгляд черных, как маслины, глаз, словно боялся отвести его даже на мгновение из страха получить щипок или подзатыльник.
– Сеньорита, что вы делаете! – раздалось рядом, и Долита, спрыгнув с лошади, заторопилась к ним. – Отойдите от этого ублюдка!
– Как ты можешь называть так ребенка? – Эмбер была до глубины души удивлена и расстроена странной реакцией девушки и безотчетно притянула мальчика еще ближе. – Думаю, надо отвести его к матери…
– Матери у него нет, – быстро сказала Долита, и на лице ее возникло привычное выражение нервозной тревоги. – Она умерла родами. Должна сказать, это и к лучшему, потому что при жизни с ней обращались даже хуже, чем с парнишкой. А все потому, что она навлекла позор на свое племя.
– Значит, у этого малыша нет ни отца, ни матери? Я правильно поняла? – спросила Эмбер, все сильнее возмущаясь. – Но должен же быть кто-то, кто присматривает за ним, кто хотя бы кормит его?
Долита долго молчала, кусая губы. Эмбер продолжала сверлить ее взглядом, несмотря на то что ей почудились слезы на глазах девушки.
– За ним присматривает деревенский падре… когда у него появляется время. Он совсем старенький и больной. Не думайте, что мальчик голодает или спит под открытым небом, у него есть угол в помещении миссии. Вам совершенно ни к чему заниматься им, сеньорита. Ребенок получает то, чего заслуживает, – живет в позоре. Он знает, что тому причиной.
– Боже мой! – воскликнула Эмбер
Долита стояла, намеренно отвернувшись. Когда она снова посмотрела на Эмбер, лицо ее было в слезах. Никогда, даже в самые трагические моменты, у нее не было такого потрясенного вида.
– Отец мальчишки умер! – крикнула она, неистово и бессмысленно жестикулируя. – Нам некогда здесь прохлаждаться, едем скорее! У нас хватает проблем и без деревенского ублюдка!
– Что все это значит, Долита? – Эмбер вгляделась в лицо девушки в поисках разгадки. – Ты сама не своя…
– Умоляю вас, сеньорита, давайте продолжим путь, – внезапно поникнув, прошептала та. – Нельзя выступать против обычаев народа, среди которого вам предстоит жить. А мальчик… своим вмешательством вы только осложните его жизнь.
Эмбер на секунду выпустила ребенка, и Долита тотчас бешено замахала на него руками и закричала что-то на местном наречии. Он отскочил, потом повернулся и бросился наутек, исчезнув за ближайшим строением.
– Как странно ты ведешь себя, Долита! – воскликнула Эмбер, вскакивая. – Это отвратительно! Вот уж не думала, что мне приведется столкнуться с твоей жестокостью. Зачем ты напугала мальчика? Он и без того шарахается от каждой тени.
– Как я могу объяснить вам то, чего вы не в состоянии понять? Вы смотрите на вещи со своей точки зрения, а эти люди – со своей. А теперь идемте. Дядя уже ждет нас, и я хочу, чтобы вы как можно скорее встретились.
Эмбер подчинилась, но в душе дала себе слово, что не позволит Долите выкрутиться так легко и при первой же возможности снова подступит к ней с вопросами.
Родственник девушки держался с Эмбер вежливо, уважительно, но довольно прохладно. После недолгого обсуждения было решено, что обе гостьи будут жить под крышей миссии. Он коротко пожелал им чувствовать себя как дома и отправился по каким-то своим делам. Как только Долита убедилась, что он не может их слышать, она объяснила Эмбер причину его холодности.
– Как-то раз в деревню наведался Валдис со своими людьми, и после этого жители недосчитались двоих детей. Все здесь очень запуганы, в том числе дядя. Им не очень улыбается давать нам приют, потому что это может дорого им обойтись. Если Валдис разнюхает, где мы, жителям не поздоровится. Ваш сводный брат, сеньорита, широко известен в округе.
Эмбер тяжело вздохнула, понимая, что выбора у них нет. Деревня была единственным убежищем, где они могли отсидеться до прибытия Корда, но как же не нравилось ей подвергать индейцев риску!
– Что я могу сказать, Долита? Я даже меньше, чем твой дядя, жажду встречи с Валдисом. Мне просто некуда податься… но я уеду сразу же, как только появится шанс.
Долита вышла, и Эмбер осталась в предоставленной комнате, глядя в небольшое окно, за которым наступали ранние южные сумерки. Господи! Когда же это все кончится? И даст ли Корд о себе знать?
Глава 17
Долита посмотрела вверх, на зловещие черные тучи, которые стремительно двигались по небу, поглощая небесную лазурь.