Золотые розы
Шрифт:
Как ни быстро вернулось к Эмбер ее подавленное настроение, она почувствовала бешеный аппетит при виде напитка, к которому успела пристраститься. Горячий шоколад по-мексикански представлял собой наструганный белый шоколад, варенный в подслащенном молоке.
– Ты уже видела Валдиса? – спросила она, с невольным вздохом удовольствия поднося чашку к губам. – Или Маретту и Аллегру?
– Si, я видела их всех, – сказала горничная, не поворачиваясь: она развязывала кожаные ремни на сундуке с одеждой Эмбер. – Сеньорита Маретта поднялась ни свет ни заря. Все это время она прихорашивается. Посмотрели
– А что такого особенного в сегодняшнем празднике? – спросила Эмбер без всякого интереса. – Насколько я помню, Валдис говорил, что у него уже есть приглашения на всю эту неделю.
– То приглашения на обычные балы, а сегодня сам генерал Хесу де ла Приерда дает званый вечер. Это человек весьма высокопоставленный, поэтому не каждый удостаивается чести быть приглашенным в его дом. Там будут только важные персоны.
– Валдис, наверное, пыжится от гордости, но я очень переживаю за Аллегру, – заметила Эмбер, забывая про надкусанное печенье. – В дороге у нее был совсем нездоровый вид. Ей вообще не стоило приезжать сюда.
– Я тоже очень беспокоюсь за сеньору. С того самого момента, как она вышла из комнаты, она не сказала ни слова никому. А в дороге она все время сидела с опущенной головой и закрытыми глазами, но я знала, что она не спит. Время от времени я на нее поглядывала и несколько раз видела, как по щекам у нее катились слезы. Она очень несчастна, сеньорита! Поездка в Мехико-Сити наверняка навеяла на нее воспоминания о прежних счастливых днях. Когда-то она с вашим отцом провела в столице медовый месяц.
– Могу поклясться, что в аду уже приготовили для Валдиса почетный, самый большой котел с кипящей смолой! – с силой воскликнула Эмбер, борясь с новым приступом уныния.
– Я все думаю насчет сеньора Мендосы, – заторопилась Долита с принужденной улыбкой. – Поверьте, он сумеет похитить вас, может быть, даже сегодня.
– Если бы только я могла быть в этом уверена, – вздохнула Эмбер. – Я буду молиться, чтобы это случилось, и поскорее.
Ей стоило большого труда усидеть на месте, пока горничная сооружала затейливую прическу. Долита зачесала длинные серебристые пряди на макушку и закрепила их, украсив цветами. Отдельные локоны она оставила ниспадающими на плечи. Процедура потребовала около часа времени, и к концу ее Эмбер уже было плохо. Когда Долита наконец закончила, она вскочила и бросилась к зеркалу, чтобы посмотреть, что же потребовало таких грандиозных усилий.
– Oh, bella, bella! – восклицала горничная, отступая подальше, чтобы оглядеть Эмбер с ног до головы. – Сеньорита, признаюсь, я никогда не видела такой красавицы, как вы! Когда вы появитесь в зале, все мужчины разом рухнут к вашим ногам.
Эмбер с досадой посмотрела на нее, потом снова повернулась к зеркалу, чтобы еще раз оглядеть свое отражение. Валдис настоял, чтобы она впервые появилась в свете в бордовом атласном платье, отделанном черными кружевами, и, видимо, не ошибся. Цвет наряда подчеркивал мерцающее серебро длинных локонов, еще сильнее их
– Боже мой, какой ужас! – не выдержала Эмбер, касаясь выреза, над которым на белизне высоко приподнятых грудей угадывался намек на розовое. – Мою бабушку хватил бы удар!
– Что вы, сеньорита, сейчас так носят! – замахала руками Долита. – Не можете же вы одеваться, как ваша бабушка. И потом, такую великолепную грудь грех скрывать. Дай мне Бог такое тело, уж я бы не стыдилась его! – Она лукаво захихикала и подмигнула Эмбер. – Я видела, как сеньорита Маретта подкладывает под корсаж валики! Она думает, никто не заметит, что она нафарширована, как рождественская гусыня!
Эмбер засмеялась было, но сразу притихла, когда в дверь постучали и она услышала голос Валдиса. Он требовал, чтобы она поскорее спускалась в вестибюль гостиницы.
– Молись за меня! – прошептала Эмбер прерывистым голосом на ухо Долите, которая бросилась обнять ее на прощание. – Молись, чтобы я уже сегодня вечером оказалась подальше от Валдиса. Знать бы, что на уме у Арманда! Если его план хорош, я охотно ему последую.
Горничная перекрестила ее и отступила, а когда Эмбер направилась к двери, незаметно смахнула со щеки слезу.
Никто из Алезпарито, кроме Аллегры, еще не спустился в вестибюль. Увидев мачеху, Эмбер поспешила к ней. Та была очень бледна и выглядела поникшей, словно едва держалась на ногах. На ней был туалет из переливчатого серого шелка, с пышным подолом и голубыми кружевами по низу. Несмотря на болезненный вид, Аллегра выглядела в этом наряде весьма элегантно. Ее волосы, почти совсем седые, были забраны на макушке в простой узел, на котором темная мантилья удерживалась изысканным гребнем, украшенным черными жемчужинами.
Эмбер решила, что мачеха выглядит премило и сделала ей комплимент, стараясь не думать о том, что сравнивает ее с унылым призраком, распростертым на постели.
– Это не я выгляжу премило, а платье, дитя мое, – возразила Аллегра, поднимая слезящиеся глаза, покрытые сетью красных прожилок. – Оно совсем не отражает моего состояния.
– Ах сеньора Аллегра! – воскликнула Эмбер, беря бессильно свисающую руку старой женщины. Она жаждала заключить мачеху в объятия, но понимала, что не должна этого делать на виду у всех. – Как бы мне хотелось что-нибудь сделать, чтобы облегчить боль вашей души!
– Моей души? – повторила Аллегра, и ее безжизненные глаза на миг озарились внутренним светом. – Благослови тебя Господь, дитя мое, за сочувствие другим во времена, тягостные для тебя самой. Тебе совсем не нужно беспокоиться за меня. Вся моя жизнь теперь заключается в ожидании дня, когда я смогу воссоединиться с твоим отцом. Единственное, что омрачает ожидание, это тревога за тебя. – В это время на лестнице появился Валдис; Аллегра оцепенела, потом быстро зашептала: – Давай прекратим этот разговор! Если он увидит нас беседующими, он позже придет ко мне и станет выспрашивать, о чем шла речь. Если я не скажу, то поплачусь за это.