Золотые апостолы
Шрифт:
– Замолчи! Замолчи! – вдруг завопил грубый хриплый голос, и я увидел, как одна введенных в храм женщин бьется в руках своих спутников. Голова ее вращалась чуть ли не вокруг шеи, я увидел белки без зрачков (глаза закатились под веки) и текущую изо рта пену…
– Замолчи! Замолчи! – хрипло закричали еще несколько голосов, и еще две женщины стали рваться из державших их рук. Они изрыгали ругательства, плевались, а одна упала на пол и стала биться в конвульсиях…
Меня передернуло. Но, как было видно, большинству прихожан это омерзительное зрелище оказалось не внове: они наблюдали за происходящим с интересом, а некоторые
Среди этих любопытных я вдруг увидел рыхлое лицо и глаза-щелочки администраторши из гостиницы. Она смотрела на отца Константина с нескрываемым обожанием. Мне стало ясно, кто открыл Кнуру дверь номера Риты, и кто вытащил затем его, связанного, из ванной комнаты. Фанатично уверовавшая женщина, каких хватает в каждом приходе, способна и не такое…
Отец Константин невозмутимо продолжал читать молитвы, время от времени помахивая кадилом и окропляя беснующихся святой водой из белого пластмассового ведерка. После очередного такого орошения, та из одержимых, которая корчилась на полу, вдруг вскочила и схватила священника за горло. От неожиданности отец Константин выронил ведерко и кропило, зашатался. Он попытался сорвать с себя бесноватую, но та вцепилась намертво, хрипя, тянулась зубами к его лицу… В церкви все замерли в растерянности.
…Стремительная тень метнулась от притвора к солее и повисла на бесноватой. Та вдруг взвизгнула и разжала руки. Неизвестный спаситель рывком отбросил ее назад: одержимая рухнула на пол. Я услышал глухой стук: как будто пустой арбуз уронили – это голова ударилась о каменный пол. Бесноватая замерла на полу грудой тряпья. Спаситель обернулся…
Это была женщина из свечной лавки. Волосы ее выбились из-под съехавшей на затылок косынки, лицо перекосила гримаса. Столько злобы и ненависти было в ней, что стоявшие ближе к солее отшатнулись.
Отец Константин растерянно потер шею и пошел к выходу. Его неожиданная спасительница тоже исчезла. Прихожане сгрудились возле тела одержимой. Я подошел ближе, заглянул через головы. Ком тряпья все также недвижимо лежал на каменном полу: там, где должна быть голова, растекалась по темной плите красная лужица.
– Убили! – вдруг всхлипнул кто-то.
– А она сама? – возразил мужской голос. – Чуть священника не задушила, сила бесовская!
– Скорую надо бы вызвать, – растерянно предложил кто-то…
Я повернулся, быстро подошел к своим девушкам и вывел их наружу.
– Кто это был? – спросил Дуню, не уточнив, но она поняла.
– Райка. Попадья.
Меня вновь передернуло: не ожидал.
– Попадья сидит в свечной лавке?
– Так к деньгам ближе, – сердито ответила она. – Не надо нам было туда ходить. И без того все осмотрели бы.
…Мы обошли монастырь со всех сторон. Даже по узкой тропинке по-над берегом пробрались. Высокие узкие окна монастыря были прорезаны высоко над землей, даже сейчас, пять веков спустя, они были недоступны. Входов было только два: центральный, через храм, и один боковой, закрытый узкой стальной дверью.
– Здесь мы с Татьяной Сергеевной прошли, – нервно достав сигарету, сказала Рита, когда мы остановились у этой двери. – Там – сквозной проход в дворик, но есть лестница, мы поднимались по ней, потом спустились в подземелье. – Она порылась в сумочке и достала связку ключей. – Сама не помню, как они у меня оказались: то ли Татьяна Сергеевна дала, то ли я в суматохе положила…
Она
– Идемте! – обнял я ее за плечи. – Отвезу вас домой. А мне еще к начальнику милиции…
3.
Виталик со Светой засобирались домой, когда совсем стемнело. Мы проводили их за ворота, и там он сердечно расцеловался с девушками, а меня по-дружески обнял.
– Зайди ко мне завтра с утра, – шепнул на ухо, и я, все поняв, в порыве чувств чмокнул его прямо в желтый синяк.
– Пойдемте погуляем! – предложила Рита, когда мы вернулись во двор, и, взяв девушек под руки, я повел их в сад.
Сад у деда Трипуза оказался огромный. Мы прошли между старыми деревьями, стараясь не наступать на яблоки, во множестве рассыпанные по траве, и выбрались на берег речной поймы. Он не был так высок и крут, как противоположный, но все же до заливного луга внизу тянулись метров десять крутого, поросшего травой, склона. В небе висела огромная полная луна, заливавшая все вокруг своим бледным светом, где-то далеко, посреди поймы, бежала река, скрытая от взора прибрежным кустарником, в низинах и ямах только-только начал сгущаться туман. Внизу, прямо под нами, на заросшей густой отавой пойме, лежал, подогнув по себя ноги, черно-белый, тупомордый бычок, мерно работая челюстями. От шеи его к вбитому в землю колышку тянулась темная змея веревки. Кто-то ударными темпами выращивал говядину, оставляя ее на лугу даже на ночь.
– Хорошо как! – сказала Рита, потянувшись. – Красота! Так бы и стоял здесь до утра!
– Прохладно! – пожаловалась Дуня, передернув плечиками, и пояснила виновато: – Река недалеко.
Я рывком стащил с себя джемпер и набросил ей на плечи. Она благодарно улыбнулась и завязала рукава на груди.
– Постоим еще немного, – предложила Рита и достала из сумочки сигареты. – Где я у себя такое увижу? Так, Аким?
Я кивнул, продолжая рассматривать вид на Горку. Луна висела позади нас, четко вырисовывая на противоположном берегу поймы оба монастыря. В том, что слева, в окнах еще горели огни. Значит, рано.
– В такую ночь только и гулять с парнем в обнимку, целоваться с ним под луной, – лукаво покосилась на меня Рита и вздохнула: – А не думать, как лучше забраться потихоньку в старинные подвалы.
– Ты можешь не идти, – пожал я плечами.
– Счас! – обиделась она. – Зачем я тогда сюда приехала?
– Не боишься? – сощурился я. – Вдруг там привидение? Какой-нибудь гуляка-монах, не сподобившийся отпущения грехов?
– Не боюсь, – серьезно ответила она. – С тобой – нет…
– Смотрите, собака! – прервала нас Дуня.
Мы посмотрели в направлении ее вытянутой руки. По лугу, от дороги на Заречье, не обращая ни на что внимания, неторопливой рысцой бежала крупная собака. Когда она приблизилась, стали ясно видны большие светлые подпалины у нее на боках и вываленный из пасти язык.
– Тоже вышла погулять под луной, – улыбнулась Рита. – Наверное, на свидание к кавалеру бежит. Или к подруге.
Собака подбежала совсем близко, и бычок, мирно жевавший свою жвачку, вдруг мыкнул и вскочил на ноги.
– Что это он? – удивилась Рита, и в следующий миг собака метнулась к бычку. Прыгнув, она на мгновение словно прилипла к его шее, затем отскочила в сторону. Бычок рухнул на бок и засучил ногами. Рита взвизгнула.