Золотой вулкан
Шрифт:
Из газет Сумми Ским узнал, что зимой температура в Клондайке падает до шестидесяти градусов ниже нуля по Цельсию. Долго он не мог поверить этому, но у одного оптика в Ванкувере он заметил несколько термометров, шкала которых ниже нуля была размечена на девяносто градусов «Ну! — тщетно старался он успокоить себя, — это игра самолюбия… Девяносто градусов!.. Возможно, жители Клондайка, гордящиеся исключительными морозами своей страны, кокетничают этим и хотят заставить считать их выше того, что есть на самом деле». Тем не менее это беспокоило Сумми Скима В конце концов он решился зайти к одному оптику в магазин, чтобы поближе взглянуть на эти страшные термометры.
Все
Рассмотрев термометры, Сумми Ским должен был сознаться, что он не ошибся. Эти термометры были действительно приспособлены для таких ужасных холодов.
— Эти термометры хорошо выверены? — спросил Сумми Ским, чтобы сказать что-нибудь.
— Без сомнения, сударь, — ответил оптик. — Вы останетесь ими довольны.
— Уж конечно, не в тот день, когда они вздумают показывать шестьдесят градусов холода, — объявил Сумми Ским самым серьезным тоном.
— Во всяком случае, они показывают верно, — заметил купец.
— Но, — продолжал допытываться Ским, — скажите, пожалуйста, ведь эти инструменты, выставленные у вас на прилавке, — только реклама. Я не думаю, чтобы на самом деле…
— Что?
— …ртуть падала до шестидесяти градусов.
— Очень часто, сударь, — с живостью подтвердил купец, — очень часто, и даже еще ниже.
— Еще ниже?
— Почему же нет? — ответил оптик не без гордости. — Если вам угодно, сударь, вот термометр со шкалой до ста градусов…
— Спасибо, спасибо, — поспешил ответить перепуганный Сумми Ским. — Шестьдесят градусов мне кажется более чем достаточно!
И в самом деле, к чему покупать такой градусник? Когда глаза под покрасневшими веками горят от ледяного северного ветра, когда пар от дыхания превращается в снег, когда нельзя дотронуться до металлического предмета, не оставив на нем собственной кожи, когда приходится мерзнуть у самых жарких очагов, точно огонь потерял свою теплоту, — мало интереса знать, достигает убивающий вас холод шестидесяти или ста градусов.
Между тем дни шли, и Бен Раддль не скрывал своего нетерпения. Уж не задержался ли «Футбол» в море? Известно было, что он ушел из Скагуэя 7 апреля. Так как переход этот длился не больше шести дней, то он должен был прибыть в Ванкувер тринадцатого.
Пароход, предназначенный для эмигрантов и их багажа, должен был, правда, остановиться здесь на очень короткое время, так как он не брал никакого груза. Для очистки котлов, погрузки угля и пресной воды и принятия на борт нескольких сот пассажиров, которые заранее заказали себе места на пароходе, было бы достаточно одних или полутора суток.
Что касается тех пассажиров, которые не позаботились своевременно о местах на «Футболе», то им приходилось ожидать следующих пароходов. До этого же ввиду недостатка в Ванкувере гостиниц и постоялых дворов они должны были ночевать под открытым небом. По их нужде в настоящем можно было предвидеть, что их ожидает в будущем.
Большинству этих жалких людей предстояло испытать такие же лишения и на пароходах, которые должны были перевезти их из Ванкувера в Скагуэй, и еще большие лишения во время бесконечного, ужасного путешествия их оттуда до Доусона. Места в носовых и кормовых каютах едва было достаточно для самых счастливых; в междудечном [5] пространстве размещаются целыми семьями, причем за все шесть-семь дней перехода пассажиры должны сами заботиться о всех своих
5
Междудечное пространство — пространство между палубами корабля.
Кроме эмигрантов, наводнивших Ванкувер со всех концов Старого и Нового Света, в городе находились еще несколько сот приисковых рабочих, которые не остаются на зиму на ледяных равнинах Доусона.
Зимой невозможно продолжать эксплуатацию приисков. Когда почва покрыта на два, а то и на четыре метра снегом, когда об этот толстый снежный покров, заледенелый от сорока-, пятидесятиградусного мороза, ломаются лопаты и заступы, волей-неволей приходится прекращать работы.
Поэтому те из золотоискателей и рабочих, которые имеют такую возможность и которым в известной мере улыбнулось счастье, предпочитают вернуться на зиму в главные города Британской Колумбии. Здесь они тратят свое золото с непостижимой расточительностью и поразительным легкомыслием. Они почему-то уверены, что счастье не отвернется от них, что будущий сезон будет опять благоприятным, что им удастся открыть новые залежи и добыть целые горы золота. Они занимают лучшие комнаты в отелях и лучшие каюты на пароходах.
Как очень скоро заметил Сумми Ским, среди этих золотоискателей были самые грубые, самые дерзкие, самые шумные люди, которые предавались всем крайностям разгула в вертепах и разных казино, где они со своим золотом держали себя «большими господами».
По правде говоря, Сумми Ским мало интересовался этими людьми. Полагая — в чем он, может быть, ошибался, — что ему никогда не придется иметь что-либо общее с этими подозрительными авантюристами, он рассеянно слушал то, что говорила о них городская молва, и быстро забывал об этом.
Четырнадцатого апреля утром он и Бен Раддль прогуливались по набережной. Вдруг они услышали гудок пароходной сирены.
— Уж не «Футбол» ли это, наконец?! — воскликнул Сумми.
— Не думаю, — ответил Бен Раддль. — Этот гудок слышен с юга, а «Футбол» должен прийти с севера.
Действительно, это оказался пароход, шедший в Ванкувер через пролив Хуана-де-Фука с юга, а не из Скагуэя.
Тем не менее от нечего делать Бен Раддль и Сумми Ским направились к оконечности мола, [6] где томилось множество народу, высыпавшего на набережную к приходу каждого парохода, с которого высаживались несколько сот пассажиров, в ожидании другого парохода, идущего на север. Зрелище было действительно любопытное.
6
Мол — насыпь из камней, выступающая в море и служащая волнорезом.
Пароход, возвестивший свистком о своем приближении, был «Смит» — судно грузоподъемностью в две с половиной тысячи тонн, которое только что обошло все порты побережья начиная с мексиканского порта Акапулько. Специально приспособленное для прибрежного плавания, оно опять возвращалось из Ванкувера на юг, высадив здесь своих пассажиров, которые должны были еще больше переполнить город.
Как только «Смит» пристал к набережной и спустил трап, все пассажиры бросились к сходням. В мгновение ока произошла такая давка и толкотня, что трудно было протиснуться.