Золотой вулкан
Шрифт:
— Ну что, госпожа Эдита, — повторил вчерашний вопрос Сумми, который не отличался изобретательностью, — ничего нового?
— Ничего, сударь, — объявила вновь Эдита.
— Это может продолжаться довольно долго.
Эдита сделала легкий жест.
Сумми продолжал:
— Не будет нескромностью спросить вас, как вы намерены продолжать ваше путешествие до Доусона?
— Нисколько, — ответила Эдита. — Мы хотим составить маленький караван с теми людьми, с которыми мы только что говорили.
— В принципе это хорошая идея, — согласился Сумми. — Но, сударыня, извините меня, что я вмешиваюсь не в свое дело:
— Нам не приходится выбирать, — прервала Жанна Эджертон, смеясь. — Наше состояние не позволяет нам водить знакомство с принцами.
— Не нужно быть принцем, чтобы стоять выше ваших будущих спутников. Я уверен, что вам придется покинуть их караван на первой же стоянке.
— Если так, мы будем продолжать наш путь одни, — ответила просто Жанна.
Сумми всплеснул руками:
— Одни!.. Что вы говорите?.. Вы погибнете дорогой!
— Почему нам ждать больше опасностей, чем вам? — возразила Жанна, принимая свой обычный надменный вид. — То, что можете делать вы, можем и мы.
Очевидно, она сдаваться не хотела.
— Конечно, конечно, — согласился Сумми, не желая раздражать ее. — Но дело в том, что ни мой кузен, ни я не намерены путешествовать одни до Доусона. У нас будет проводник, отличный проводник, который поможет нам своей опытностью и достанет все нужное для дороги. Сумми принял корректную позу и прибавил:
— Почему бы вам не воспользоваться этими преимуществами?
— Но в качестве кого?
— В качестве наших гостей, разумеется, — горячо заявил Сумми.
Жанна протянула ему дружески руку:
— Моя кузина и я, господин Ским, очень благодарны вам за ваше любезное предложение, но принять его мы не можем. Как ни скромны наши средства, они достаточны для нашей цели, и мы решили никому не быть обязанными, за исключением случаев самой крайней необходимости.
По спокойному тону этого заявления видно было, что переубеждать девушек было бы напрасным трудом. Обратившись к Вену Раддлю, Жанна прибавила:
— Разве я не права?
— Совершенно правы, мисс Жанна, — объявил Бен, не обращая никакого внимания на отчаянные знаки, которые делал ему кузен.
Тотчас по приезде в Скагуэй Бен Раддль занялся изысканием средств для переезда в столицу Клондайка. Следуя указаниям, которые были им получены в Монреале, он прибег к помощи некоего Билля Стелля, которого ему рекомендовали и с которым советовали войти в деловые переговоры.
Билль Стелль, канадец по происхождению, был старинный житель равнин. В течение нескольких лет он исполнял обязанности разведчика в канадских войсках, заслужив одобрение своих начальников, и принимал участие в продолжительных войнах, которые пришлось вести против индейцев. Он считался человеком чрезвычайно храбрым, хладнокровным и энергичным.
Билль занимался теперь тем, что служил проводником для эмигрантов, которые с наступлением лета ехали или возвращались в Клондайк. Он не был простым проводником. Он был начальником целого отряда и владел всем необходимым для таких трудных путешествий: лодками и гребцами, необходимыми для переезда через озера, санями и собаками для перехода через ледяные равнины, которые тянутся за перевалом
Именно потому, что Бен Раддль еще в Монреале рассчитывал воспользоваться услугами Билля Стелля, он не взял с собой тяжелого багажа. Он знал, что Билль предоставит все необходимое для того, чтобы достигнуть Клондайка, и был уверен, что ему удастся сговориться с ним относительно путешествия туда и обратно.
Когда Бен Раддль на другой день после приезда в Скагуэй отправился к Биллю Стеллю, ему сказали, что он отсутствует, Билль отправился проводником каравана через перевал Уайт-пасс до озера Беннетт. Но с тех пор прошло уже дней десять, и если он почему-либо не задержался или не нанялся к другим путешественникам, то он скоро должен был вернуться.
Так и случилось. Утром 25 апреля Бен Раддль и Сумми Ским могли уже переговорить с Биллем Стеллем.
Биллю Стеллю было лет пятьдесят. Он казался сделанным из железа. Волосы у него были жесткие и грубые, борода с проседью, взгляд твердый и проницательный. Рост он имел средний. На его лице лежал отпечаток симпатичности и безукоризненной честности. В течение своей долгой службы в канадской армии он приобрел такие редкие качества, как осмотрительность, расторопность и осторожность. При его сосредоточенности, методичности и опытности он нелегко поддался бы обману. В то же время, будучи философом по натуре, он смотрел на жизнь оптимистически. Довольный своей судьбой, он никогда не помышлял о подражании тем, кого провожал в золотоносные земли. Ежедневный опыт доказывал ему воочию, что большая часть этих людей не выдерживала всех трудностей такого предприятия или же возвращалась из него еще более несчастными, чем они были раньше.
Бен Раддль познакомил Билля Стелля со своим планом скорейшей отправки в Доусон.
— Хорошо, сударь, — ответил Билль. — Я весь к вашим услугам. Это мое ремесло, к тому же у меня есть все необходимое для такого путешествия.
— Я знаю это, Билль, — сказал Бен Раддль, — и я знаю также, что на вас можно положиться.
— Вы рассчитываете пробыть в Доусоне лишь несколько недель? — спросил Билль Стелль.
— Да, вероятно.
— Значит, речь идет не об эксплуатации прииска?
— Этого я не знаю. Пока вопрос касается лишь продажи того участка, которым мы владеем с моим кузеном и который мы получили в наследство. Нам уже было предложено продать его; но прежде чем согласиться на это, мы захотели сами убедиться в стоимости нашего участка.
— Это разумно, господин Раддль. В такого рода делах люди готовы всегда надуть самым бесцеремонным образом. Нужно остерегаться…
— Поэтому мы и решились предпринять это путешествие.
— И когда вы продадите ваш участок, то вернетесь в Монреаль?
— Таково наше намерение. Проводив нас туда, Билль, вы, конечно, должны отвезти нас и обратно.
Вопрос касался путешествия, которое должно было продолжиться тридцать — тридцать пять дней, причем Билль обязывался доставить для него лошадей и мулов, собак, сани, лодки и палатки. Кроме того, на нем же лежала забота о продовольствии каравана. В этом на него можно было вполне положиться, так как он лучше всякого другого знал все требования длинного пути через эту необитаемую область.