Золотой вепрь
Шрифт:
– Чего-чего… – ответил сварливый, чуть надтреснутый голос. – «Аишт»… энтого… тебе не шуточки… Кого хочешь… энтого… ухайдакает…
– Сбивать замки? – теперь бас. Его бывший студент тоже слышал не так давно.
– Шбивай уже… энтого… не шпрашивай…
Так ведь это Почечуй!
Неужели наши в городе?
Антоло захотелось закричать от радости, но в это время чьи-то руки придавили к полу его ручные кандалы. Скрипнул металл о металл.
– Потрепи, Штудент… энтого… Мы шейчас…
Дужка замка хрустнула и отскочила.
«Почему
И тут два человека сразу – уж не Кольцо и Лопата это? – дернули его руки и ноги.
Парень взвыл. Из глаз брызнули слезы, которые он почти сутки сдерживал, твердо решив не показывать врагам малодушие. Перед друзьями слабаком выглядеть тоже некрасиво, но Антоло ничего не мог с собой поделать. Он рычал, повизгивал, бился затылком о земляной пол, пока кто-то не подставил ладони.
– Держи! – Перед прояснившимся взором возникла окладистая борода. Лопата сунул горлышко фляги табальцу в зубы. Вино! Дрянное, местное, терпкое винишко… Но каким же вкусным напитком показалось оно сейчас! Щедрый дар Триединого. – Ты глотай, глотай!
Да с радостью!
Огненными шарами вино падало в желудок, растекалось, словно степной пожар под северным ветром. После третьего глотка Лопата отнял фляжку.
– Хватит, а то нам тебя… энтого… на руках тащить… энтого… придетша… – жутковато улыбаясь беззубым ртом, пояснил Почечуй.
– Найдите наследника… – сипло проговорил Антоло. Он попытался приподняться, но руки-ноги еще не слушались. Кровь, прихлынувшая к онемевшим пальцам, жгла и колола, словно сотни диких лесных пчел.
– Какого такого наследника? – присел на корточки рядом с ним Кольцо. – Когда ты успел?
– Да не его, дурень! – Лопата дал напарнику легкий подзатыльник.
– Ландграфа… – подтвердил студент.
– Ну, найдем… энтого… Дальше-то что?
– У него медальон… Не дайте барону Фальму… добраться первому до него… – Длинная фраза далась парню слишком тяжело. Он закрыл глаза и ощутил, что летит в бездонный колодец.
Легкий удар по щеке вырвал его из небытия.
– Держишь жубами, Штудент. – Почечуй наклонился так близко, что табалец хорошо различил его пористый нос и нечесаную бороду. – Коль наш… энтого… дождалша, держишь…
Антоло кивнул. Снова почувствовал головокружение, увлекающее в омут, и решил, что больше не станет так рисковать.
– Я к Кулаку? – подскочил Кольцо. Видно было, что ему аж не терпится сообщить соратникам радостную новость.
– Давай! – махнул рукой коморник.
Табалец вдруг подумал, что надо спросить о судьбе Лейны. Наверняка ее держат где-то здесь. Потом хорошо бы узнать о Цветочке и Кирсьене. Сумели они спастись или нет? И напоследок попросить, чтобы кто-нибудь принес его книгу. Ту самую, которую он нашел в оружейной комнате. Почему-то ему казалось, что отныне его жизнь навечно связана с трудом неизвестного автора.
На узкой лестнице
А поверх плеча Кулака колол двуручником, перехватив длинный меч, словно копье, Мудрец. Острие клинка пробивало кованые нагрудники, и Кир в который раз подивился силище верзилы.
– Эй, Джакомо! – выкрикивал время от времени седобородый. – Подожди меня! Куда ты так спешишь?!
– Постой, Череп! – вторил ему Мудрец. – Хочешь честный поединок?
Но Джакомо не отвечал. Отходил он в числе первых, предоставив медренцам погибать, прикрывая его грудью. Рядом с ним плешивый наемник с родинкой на щеке ожесточенно дергал рукоятку на ложе тяжелого арбалета. То ли натяжной механизм заклинило, то ли в горячке боя плешивый никак не мог разобраться, что самострел взведен до отказа.
– Джакомо! – Кулак зацепил лезвием фальчиона неосторожно высунувшегося вперед латника, распорол ему бедро, отклонился, пропуская мимо себя падающее тело. – Джакомо! Ты боишься меня?
Ормо Коготок взмахнул топором. Раненый медренец отчаянно заорал. Хрустнуло. Крик оборвался.
– Не споткнись, – буднично предупредил Бучило Кира. – Скользко, однако, на лестнице…
– Череп! – звонко воскликнула Пустельга. – Не хочешь к ним, иди ко мне! Я тебя приголублю!
В подтверждение своих слов, она метнула в бритоголового последний нож. Серебристый, словно плотвица, клинок звякнул об изгиб стены и свалился сражающимся под ноги.
Вот и верхний этаж. Почему наемники и воины Медрена отступали сюда?
Ответ напрашивался только один. Здесь, за невысокой дверью, должны скрываться виновники всех несчастий последних дней. Его светлость Вильяф Медренский и барон Фальм, убийца Мелкого.
Джакомо толкнул дверь, прыгнул в нее, как дикий кот, и… запер изнутри. Шестеро израненных соратников бритоголового остались лицом к лицу с атакующими.
– Сдавайтесь, – коротко приказал им Кулак, опуская меч.
Вместо ответа латник в покрытом ржавыми разводами панцире прыгнул на него, занося над головой палицу.
Мудрец коротко «хэкнул», насаживая храбреца на острие двуручника. Кондотьер коротким кистевым движением рассек несчастному горло.
В этот миг выстрелил Плешивый.
Болт из тяжелого, «осадного» арбалета ударил седобородого в грудь, отбрасывая его на Мудреца. Верзила успел поймать командира левой рукой.
– Кошка-мать! – Пустельга швырнула меч будто дротик и пригвоздила стрелка к двери.
– Ну, я вас! – Бучило бросился вперед, наклонив голову.
Коготок не отстал от него, обрушивая топор на плечо защитника крепости.